Вот только, для вражеских лучников все равно было неудобно стрелять, так как для того, чтобы разрядить свой лук, мало того, что нужно подойти вплотную к борту корабля, так и нагнуться. А тут уже можно нарваться и на палицу, летящую в стрелка."

"Цепляясь баграми и закидывая веревочные петли даже на вражеских воинов, четыре плота пристыковались к кораблю. Другие, борясь с течением, продолжали выцеливать противника из луков, находясь поодаль. Просто не хватало места возле одной ладьи, но, если того потребует ситуация, иные могли пристыковаться к плотам и так перебраться к врагу. Атаке подвергся только один корабль, так как было принято решение поодиночке выбивать врага, держа остальные судна в напряжении от каменного и огненного обстрела, беспокоя обстрелу с берега.

Быстро перекинув мостики, союзные войны, решительно, не проявляя никакой толики сомнений, устремились на палубу вражеского судна. Я заметил, как на одном из кораблей, том, что стоял недалеко от ныне уже догорающего, стали подымать канаты с камнями, а где их и напрочь рубили. Ничего не сделать, убежит. Или нет?

— Бей! — прокричал Геркул и два кувшина устремились как раз к тому самому, замыкающему рейд вражеских кораблей, судну.

— Хвала тебе Боже наш Исус Христос! — выкрикнул Геркул, опередив всплеск моих эмоций на мгновение.

Я так же закричал от радости под воздействием переполняемого организм адреналина. И было чего. Два кувшина, попали в цель. Один, ударился о борт и моментально поджег его, ну а второй, взорвавшись в воздухе, почти что над кораблем, одарил судно большинством огненных подарков, что устремились вниз, расчерчивая остатки сумерек, приближая ясное солнечное утро.

Горели люди, они кричали звериными голосами, одни стали метаться по палубе, «заражая» огнем и соратников и многие предметы на палубе, другие падали в воду, не соображая, что были облачены в брони, что не оставляло шансов выплыть. Это было страшно, но главное, что большая часть распространяемого в округе страха приходилась на врага.

Уже кипела схватка за арьергардный корабль, Наши воины шли на приступ со щитами, но без доспеха. Наибольшую опасность в таком абордаже представляло падение в воду. Если на воине будет железо, то без шанса. Так что копья, которыми кололи моих соратников частью достигали своей цели и, то и дело, но скидывали воинов, что взбирались на мостики. Сложность абордажу добавляло и неустойчивое положение плотов.

Но вот Стоян, а его силуэт я мог отличить, спрыгивает на палубу корабля и начинает крутиться, с мечом в руках, отваживая врага от себя. В это время на вражеском корабле появляются еще союзные воины.