Легкие, почти невесомые поцелуи покрывали мои щеки, ресницы, губы… Замер, глядя мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — четко сказал он, — Сама. Сейчас.

Я смотрела в эти темные глаза, с хмельным лихорадочным блеском, с бесконечной бездной, затягивающей меня… И отступила.

Он опять усмехнулся.

— Знаешь, я, наверное, тебя все-таки убью, — задумчиво сказал он, — лучше так, чем… отпустить.

И развернувшись, ушел, чуть качнувшись на повороте.

* * *До утра я не уснула. Так и просидела на койке, рассматривая то потолок, то стены. А больше в комнате рассматривать было и нечего.

Ксеня так и не вернулась, и пару раз приходила в голову мысль, что нужно встать, одеться и сходить на конюшню, убедиться, что с ней все в порядке. Но так и не встала и не пошла.

Когда в окошко робко пробились первые лучи света, вдруг почувствовала дикое желание сбежать. Сбежать в лес, к деревьям, к соснам, залезть под игольчатые лапы, вдохнуть запах смолы и хвои… И остро, до одури стал ненавистен этой город, с его темным камнем, вонючими канавами и… этой… светловолосой, с отметинами на груди.

И почему-то уже не было сил не вспоминать то, что так хотелось забыть, не думать о событиях далекого прошлого, не размышлять, а могло ли все быть иначе? Снова и снова я прокручивала в голове события, увиденные в Петле Времени. Может, и можно было бы не думать, как-то забыть, но… Воспоминания. Еще не образы, но уже чувства, ощущение родства и любви, к тем людям, что погибли много лет назад… То, что стер из моей памяти временной переход и боль, стало возвращаться. Ведь, в пять лет ребенок уже многое знает и понимает… Полустертые и туманные ощущения давно забытого, но родного и жизненно необходимого, поселились внутри непроходящей тоской и глухим безнадежным чувством потери.

Я резко спрыгнула с кровати, натянула платье, плащ и вышла в коридор. Пробежала по лестнице. Внизу спали, уткнувшись лицами в стол, гномы. Выскочила за дверь.

Город еще спал. Проливной ливень сменился монотонным серым дождиком, глухим и унылым. Изредка пробегали прохожие, смотрели с любопытством, но я их не замечала. Все шла и шла, не зная куда. Эххо ткнулся ветром в ладонь, закрутился, играя, но я не отреагировала… потом, Эххо, потом…

Дошла до городской стены, такой же черной, как и все вокруг, и пошла вдоль нее. Так и дошла до торговых рядов, и только здесь остановилась, недоуменно оглядываясь. Я даже не совсем поняла, как я здесь оказалась.

Сейчас здесь было еще пусто. Верно попозже, сюда сбегутся торговки с корзинами овощей и фруктов, мясники с разделанными тушами, и ремесленники с тканями и подделками. Набежит простой люд, выбирать товары, шумно ругаться за каждую медяшку, кричать, спорить, хохотать…

Но пока здесь тихо.