Гномы переглянулись, вздохнули, и молча спрятали шувыр под лавку. И даже разговаривать стали тише, словно боясь вспугнуть что-то повисшее в воздухе. На остроухих они больше не смотрели. Впрочем, как и эльфы на них.

Ксеня вдруг резко сдернула с лавки свой кожух и вышла из харчевни. Я вскочила за ней. Но меня схватил за руку лорд Даррелл.

— Не уходи, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. В его ореховых глазах застыло ожидание, усиленное хмелем и такой бередящей душу музыкой. Он прижал мою ладонь к губам, и я выдернула ее, краснея от неловкости и досады.

И не оглядываясь, бросилась к дверям, чувствуя, как прожигают спину взгляды.

Ксеню я нашла в конюшне. Она сидела на тюке соломы, уткнувшись щекой в деревянную перегородку, и смотрела перед собой сухими блестящими глазами. Я молча села рядом и обняла ее, прижала к себе, гладя по голове как маленькую. Плечи у Ксеньки были такие острые, как у птицы и быстро-быстро колотилось сердце. Словно эта птица попалась в силки и никак ей из них не выбраться…

Так нас и нашел Данила. Потоптался рядом, посопел и опустился на солому.

— Девчонки, а я вино принес… — пробубнил он. Ксеня выбралась из-под моей руки.

— Ну, хоть какая-то от тебя польза, остолоп, — почти нормальным голосом сказала она, — а кружки ты не додумался захватить? Ладно, давай так, что ли…

Они с Данилой по очереди приложились к бурдюку.

— Вы тут что, напиться решили? — возмутилась я.

— Ну да, — удивился моей непонятливости Данила, — да ты не переживай, тут на всех хватит! А нет, так я еще принесу…

— Ну уж нет! — я решительно встала, — а ну поднимайтесь!

— Не-а, — отозвались они, — нам и тут хорошо…

Я растеряно на них посмотрела и села обратно. Вино горчило. Когда Данила хрипло затянул песню про деревенскую девку, которую отдают родичи нелюбимому, а Ксеня принялась подпевать, не зная слов, я не выдержала и ушла в комнату спать. Глаза слипались…

* * *… Мне снился сон. Или нет? Странная полуявь, полусноведение, с чуть размытыми красками и приглушенными звуками… Чужие эмоции и взгляд со стороны…Такое уже было. Тогда, когда мое сознание вдруг оказалось среди Черных Песков, где Арххаррион сражался со змеемонстрами.

Только сейчас Черты не было. Была комната с камином и широкой постелью под красным балдахином. А в ней двое. У Арххарриона голая спина исчерчена шрамами и под смуглой кожей двигаются напряженные мышцы. Его правая рука держит за горло светловолосую девушку. А левая скользит по женскому телу… Ее глаза расширенны, а белая грудь в красных отметинах высоко вздымается, словно ей не хватает дыхания. И в первый момент, мне кажется, что от страха, но… В ее голубых глазах дрожит не ужас, в них плещется наслаждение… И тонкие руки, что теребят пояс его штанов не отталкивают, притягивают… Торопят.