Следующее сообщение от Эйдена пришло немного с задержкой, но успокоило, что он близок к разгадке, и скоро всё закончится. Несмотря, на казалось бы, радостные вести, тревога всё никак не проходила. Я даже стала замечать, что быстрее устаю и становлюсь рассеянной, волей-неволей возвращаясь мыслями к нему. Прошла ещё одна неделя, а вестей не было. Эйден предупреждал меня, что в случае опасности не будет рисковать, и следует подождать. Роур тоже был недоволен отсутствием новостей, но тоже пришёл к выводу, что просто стоит запастись терпением. Минуло ещё семь дней, и он тоже стал раздражаться не меньше моего, вот только если я сдерживала свои эмоции ради Маддалены и сохранения её спокойствия, элементаль не отказывал себе в такой малости, становясь порой просто невыносимым.

В конце концов, мы разругались с ним так, что у меня голова разболелась, и пришлось лезть за специальными травяными сборами, дабы унять стучащие в висках молоточки и противную, пульсирующую в затылке боль. Запасы «народной аптечки» неплохо поредели, зато Маддалена значительно окрепла и перестала напоминать детский скелетик, обтянутый кожей. Даже не сомневаюсь, что пройдёт ещё немного времени, и она превратится в настоящую красавицу, при виде которой у парней будут падать челюсти и течь слюни.

Она вообще оказалась редкостной умницей и вовсю старалась работать над своими страхами. Казалось, всего ничего прошло с того момента, как она оказалась на пороге дома Эйдена, но уже перестала напоминать пугливого забитого мышонка, ожидающего, что от неё в очередной раз откажутся. Всё-таки детская психика достаточно гибкая в этом отношении.

— Лара, а ты знаешь, почему я так настаивала на том, чтобы ты научилась писать? — худенькие ручки обвили мою шею.

Я отложила в сторону нож, которым чистила картошку, и обернулась, встретившись с хитрющим взглядом серых глаз:

— Ты решила открыть мне этот страшный секрет, Маддалена?

— Да! — девочка понизила свой голос почти до шёпота, словно опасаясь, что её могут подслушать. — Всё для того, чтобы я смогла писать тебе письма, Лара! А ты бы мне на них отвечала! Будешь ведь мне писать, правда?

— Обязательно! И твоим наставникам — тоже, чтобы знать, насколько ты прилежна в науках.

— Ругаться будешь?"

"— Не-е-ет! Я поступлю коварнее: завалю тебя дополнительными пособиями по тем предметам, которые не будут тебе даваться.

Роур обещал мне подсказывать, чтобы сделала верный выбор. Представляешь, какие мы негодяи! А вообще, не бойся ошибаться: только тот, кто не остановится, опустив руки, не добьётся ничего. Любой промах — это всего лишь опыт, который стоит учесть, чтобы двигаться дальше. Ошибаются все, просто большинство не находит в себе смелости признаться в этом другим, а особенно себе. И вот это самое страшное.