Кроме того, враг, который изъял папки, ничего нового не узнал, поскольку о себе он знает все… Ведь папки были личными делами, а не секретными сведениями о нашей обороне или планах Ставки Верховного главнокомандования. И зачем тогда, обнаружив пропажу папок, старшему лейтенанту стреляться? А еще пропажа папок с секретными делами подтверждала подозрения Хромченко касательно тех лиц, на кого были заведены эти дела…

– Значит, ты склоняешься к версии, что гибель Хромченко вовсе не несчастный случай и даже не самоубийство, а убийство с целью изъятия секретных папок? – покачал головой майор.

– Да. И с целью уничтожения обладателя опасной информации, – добавил Егор."

"– Я тебя понял, – задумчиво проговорил Стрельцов. – Что ж, твои доводы вполне убедительны. Только расследование по факту гибели Хромченко и исчезновению секретных папок ты возобнови по собственной инициативе. Ведь военная прокуратура закрыла дело Хромченко. А у тебя есть право провести по линии «СМЕРШа» в связи с вновь открывшимися обстоятельствами новое собственное расследование и вообще «проводить любые специальные мероприятия, направленные к выявлению преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов», – процитировал Георгий Фомич один из пунктов положения о правах и обязанностях служащих органов «СМЕРШ».

– И допрашивать ты имеешь право любого военнослужащего, хоть командира полка…

– Я знаю, товарищ майор… А прежнее следственное дело…

– А прежнее следственное дело по факту гибели старшего лейтенанта Хромченко, – не дал договорить Егору Стрельцов, – лежит в военной прокуратуре. И взять его оттуда будет проблематично…

– Но мне необходимо с ним ознакомиться.

Увидеть описание картины преступления, почитать показания свидетелей, медицинское заключение…

– Следствие по факту гибели старшего лейтенанта Хромченко вел наш «смершевский» следователь Кожевников, – многозначительно улыбнулся майор, – поэтому все материалы по этому делу у нас имеются. Копии, конечно.

– Вы очень предусмотрительны, – улыбнулся в ответ Ивашов.

– Работа у нас такая, – заметил Георгий Фомич. – А предусмотрительности меня научили в МУРе…

– Вы работали в Московском уголовном розыске? – удивился Егор.

– Служил. Начинал агентом уголовного розыска третьей категории, так в двадцатых годах назывались оперуполномоченные «угро». Дослужился до инспектора… – Георгий Фомич вдруг помрачнел и нахмурился. – У меня все родные погибли. Бомбой накрыло. Написал рапорт о переводе в действующую армию. Знаешь, чтобы попасть на фронт из МУРа, требовались очень веские причины. Просто так не отпускали, поскольку работы с началом войны в уголовном розыске прибавилось многократно. На первый раз мне отказали.