Этот человек отобрал у Хромченко пистолет, выстрелил в него, забрал из несгораемого шкафа, который на момент убийства, возможно, был открыт, нужные ему папки и смешался со штабными, примчавшимися на выстрел. И нам надо как-то узнать, был ли кто из штабных, прибежавших на выстрел в кабинет Хромченко, с папками или, скажем, с портфелем в руках.

– Вы полагаете, что Василия Ивановича все-таки убили? И это сделал кто-то из штабных?

– Я допускаю такой вариант, – коротко ответил Егор.

– Значит, у нас в штабе имеется шпион? – как-то совсем по-детски спросил Масленников.

– Скорее всего, да, – снова согласился со своим помощником младший лейтенант.

– Но это уже секретная информация, так что, Федор Денисович, самое время вспомнить о подписке о неразглашении…

– Это-то я понимаю, Егор Фомич, – ответил Масленников. – Но как нам его найти? И надо, наверное, сообщить товарищу майору Стрельцову, что у нас в штабе немецкий шпион.

– Это все только предположения, Федор Денисович, – покачал головой Ивашов. – О чем нам сообщать начальнику отдела контрразведки дивизии? О наших предположениях?

– И что делать? – спросил сержант Масленников.

– Надо пройти тот же путь, что прошел старший лейтенант Хромченко. Только сделать это надлежит очень быстро.

– А как?

– Хм… Если бы я знал…

Глава 7

Восемь агентов старшего лейтенанта Хромченко"

"Для начала Егор Ивашов решил побеседовать с осведомителями из списка, который составил для него сержант Масленников. Младший лейтенант отнюдь не надеялся на то, что, поговорив с осведомителями, он сможет выйти на след фигуранта или фигурантов из пропавших папок и хотя бы частично восстановить их содержание, но познакомиться и побеседовать с завербованными секретными осведомителями все же надлежало.

Ведь ему, младшему лейтенанту Ивашову, следовало начинать работать именно с ними.

Первым в списке осведомителей был рядовой Амбарцумян из роты противотанковых ружей. Бронебойщик служил в полку с апреля сорок второго года и был завербован тогда еще «особистом» Хромченко в агенты-осведомители в мае того же года. Специальным заданием для Амбарцумяна, которому Хромченко присвоил созвучный окончанию фамилии псевдоним «Цунами», было присматриваться к заместителю командира роты ПТР лейтенанту Фоме Эндерсону и прислушиваться к его разговорам.

Фома Эндерсон был из поволжских немцев, депортированных в Казахстан, призвался в Красную армию в августе сорок первого и попал на фронт. Повоевав два месяца, как лицо немецкой национальности был переведен в тыл, однако с весны сорок второго года снова оказался на фронте и прибыл в 520-й стрелковый полк в должности замкомроты противотанковых ружей вместе с ротой ПТР, вводимой в состав полка по новому штату, утвержденному Наркоматом обороны.