За это время и внешняя и внутренняя политическая обстановка может измениться, а орден — это не союз и не формальное объединение, выйти из него добровольно нельзя.

— Я готов, и не отступлюсь! — твердо сказал юноша, и мне пришлось сдаться под его напором. Не так я планировал первое пополнение новой структуры, но спустя всего пару часов, на верхней палубе Черепахи, под поставленным мною защитном куполом, почти две сотни человек приносили клятву верности новому христианскому ордену и мне, его магистру.

Никто из первой сотни и кандидатов, прибывших с Гневом, не отказался, а кроме того, в орден вступила большая часть офицерского состава всей флотилии. Были даже не одаренные, хотя им объяснили ответственность, которая могла оказаться непосильной. Всё же, как я и сказал, орден — закрытая структура.

Сразу после этого пришлось налаживать расписание тренировок, ответственных за вводный курс и многое другое, что было совершенно не связано с нашей основной миссией, но жизненно необходимо для моего дальнейшего развития. Мне нужны были верные люди, контролирующие собственное тело и вместилище души.

За внезапно навалившимися хлопотами я не заметил, как мы обогнули Тунгусскую зону с севера и пошли на юг, к обитаемым землям. Я с огромным трудом мог вспомнить что находилось здесь в моем прежнем мире, но история северных земель Российской империи после появления зоны диссонанса была незавидна.

Как верно заметила Инга, реки текли через весь континент, с юга на север, и многие из них несли отравленные, искаженные воды к Ледовитому океану. Тот же Енисей и Ангара крупнейшие в Российской империи водоносные реки, стали не живительными артериями, а удушающими миазмами на теле страны. Жить на их берегах было сложно, а местами и просто — невозможно.

Многие города, основанные еще в семнадцатом веке, потерпели стремительный крах. Крупные, вроде Красноярска и Братска, откуда власти сумели начать переселение западнее и южнее, и мелкие, вроде Туры и Мирюги, которых никто не считал и спасать или не смогли или не посчитали нужным.

Другие, что могли бы появиться на месте старых поселений или месторождениях, оказались забыты из-за опасности диссонанса. Живет ли сейчас кто-то внутри Тунгусской зоны, никто толком не знал, да и зачем туда соваться? У большинства не было никакого желания рисковать жизнью. То, что мы везли целую геологическую партию убежденных психов-исследователей, было лишь исключением, подтверждающим правила. Ведь все ученые должны быть немножко безумцами, чтобы искать то, чего еще нет.

— До Вилюйска двести пятьдесят километров. — напомнил Василий, вырывая меня из раздумий. Вахта смениться не успела, так что я скучал в капитанском кресле Черепахи.