Какая разница? В конце концов, что бы там ни сочиняли англичане, именно Императорский див в сорок пятом сумел добраться до гитлеровского монстра и прикончить эту гадину, несмотря на бункер и то, что тварь защищала огромная армия и людей, и дивов. Кто знает, сколько бы людей погибло еще. А ведь не только англичане, все хваленые европейские колдуны оказались бессильны. Так что…

Аверин кивнул:

— Да, именно так. И уже не имеет значения, как и откуда он появился. Главное, что этот див верой и правдой служит стране и семье государя.

— Верно. А вы его видели когда-нибудь?

— Нет, что вы, — рассмеялся Аверин, — я и в Омске был один раз всего. Что мне делать в столице? Вот брат мой — тот, может, и видел. Вот только мало кто знает, как выглядит Императорский див. Так что, это может быть кто угодно из окружения государя Александра Пятого. Может, мы вообще все его сто раз по телевизору видели. Глаза Виктора расширились:

— Ого! Никогда об этом не думал, — он откинулся на своем кресле и добавил: — А вот здорово бы было, если бы на войне сражались только дивы. А люди бы дома сидели.

— Ну да, — хмыкнул Аверин, — а после бы покорно принимали хозяина самых мощных дивов своим властителем. Ну и потом, вы правда думаете, что дивы боли не чувствуют и смерти не боятся? — он сощурился.

— Да нет, конечно, — Виктор примирительно замахал руками, — просто, ну вот смотрите, или один див, или сто человек, к примеру. Есть же разница.

— Да, наверное, — пожал плечами Аверин. Разговор уже окончательно зашел в какое-то неприятное русло, и надо было придумать, как потактичнее его свернуть.

— Ладно-ладно, — улыбнулся Виктор и похлопал по очереди руками по столу, — я знаю, что вы их лучше знаете и понимаете. Ну и, отчасти, очеловечиваете. Да даже я чаще всего вижу в наших полицейских дивах не каких-то потусторонних тварей, а обычных собак.

Аверин вздохнул, тоже откинулся на спинку кресла и медленно заговорил:

— А вы слышали, что дивы, особенно фамильяры, в своем истинном обличии становятся похожими на хозяев? Так, что если не знать, можно даже принять дива за родственника его хозяина?

— О, вот как… — протянул Виктор и замолчал.

Но Аверин на этот возглас не обратил внимания и продолжил:

— Видите, какая мощная связь у дива и его господина? Но связь эта обоюдная. И если дать диву волю, действительно начать относиться к нему, как родственнику, сыну или брату, или вообще влюбиться, а поверьте, такое случается, и случается нередко, то произойдет вот что. Человек сам постепенно начнет попадать в зависимость от своего дива. И со временем именно див начнет диктовать бывшему «хозяину» свою волю, и человек будет бессилен противиться. Романовы дали своему фамильяру не только имя, но и фамилию и хорошо, что не свою.