И накопления у него были, но это не повод предаваться безделью.

По гостиной неслышной тенью скользнул Кузя и скрылся на кухне.

— Я не сплю, — Аверин отошел от окна.

— Ой, — Кузя высунулся из двери, освещенный полоской света из холодильника, — а почему тогда свет выключен? Я думал: вы уже легли.

— Самому мне не справиться.

Аверин нащупал трость и двинулся к креслу, но Кузя его подхватил под руку.

— Давайте помогу. Или вас отвести в спальню? Точно, вы же, наверное, не сможете переодеться. Вот я дурак, — он хлопнул себя по лбу.

— Сначала мне надо будет умыться. Надеюсь, Маргарита всё приготовила. Эх, Кузя, ты просто не представляешь, как отвратительно быть беспомощным.

Он опустился в кресло. Надо же, круг по дому, а он уже так ужасно устал. Но спать пока совершенно не хотелось.

— Кузя, а сделай мне какао? Ты всем хвастался, что умеешь.

— Ага, сейчас.

На кухне загорелся свет. Раздались булькающие звуки, а за ними — глухой удар. И тут же Аверин услышал, как Кузя что-то лакает.

— Кузя! Люди не облизывают пол! Возьми тряпку.

Звук прекратился. И через секунду раздался голос Кузи:

— Так я это, в кошачьей форме! Ну молоко же!

— Всё равно. Сделай лучше какао и себе. И зефир принеси.

— Ага.

Аверин понимал, что дальше оттягивать разговор с Кузей нельзя. Див вел себя как ни в чем не бывало, но тоже старался избегать главной темы. О драке знал уже почти весь город, начиная с князя Булгакова и заканчивая Анастасией, к которой, как оказалось, Кузя наведывался регулярно. Но о самом главном он не упоминал. А Аверин почему-то всё не мог собраться спросить.

— Может, свет включить? — Кузя появился с двумя кружками и пачкой зефира подмышкой.

— Не нужно. У меня глаза устали. Того, что падает из кухни — достаточно. Садись, — Аверин указал на место за столом напротив.

— Ага.

Кузя подвинул стул, и колдуну показалось, что глаза дива странно сверкнули.

— Кузя, — решился Аверин, — мне нужно с тобой поговорить.

— Ага, — сказал Кузя, и его лицо, освещенное падающим из кухни светом, вдруг стало серьезным и совершенно взрослым, — мне тоже.

— Хорошо. Тогда давай не будем ходить вокруг да около. Скажи, почему ты меня не сожрал?

Глаза Кузи снова сверкнули, и зрачки стали вертикальными. Он оскалил зубы, обнажив внезапно отросшие клыки, и произнес гортанным, низким голосом:

— А что мешает мне это сделать сейчас?!

— Ошейник, высший приоритет. Ну и немного моя левая, вполне дееспособная рука.

На лицо Кузи вернулось нормальное выражение, он запрокинул голову и рассмеялся.

И Аверин вдруг почувствовал легкость. Как будто напряжение, что было между ними, рассеялось.

— Расскажи мне, я очень хочу понять, — попросил он.

Кузя перестал смеяться и задумался.

— Потому же, почему Анастасия не сожрала Алешу. Она этого очень не хотела. И я не хотел.