И про конфликт арендаторов с застройщиком, и про поджог дома, и про то, что они с Кузей нашли на капище. Виктор только молча качал головой.

— Значит, вы считаете, что Дубкова посадил на кол тот же самый див? — дослушав рассказ, спросил Виктор.

— Да, похоже на то. Вдова Дубкова видела кого-то с крыльями. Вероятно, это и был див, который принес тело к ее дому. И он же убил колдуна из Управления. Но, скорее всего, это не тот же див, который стрелял в меня.

— Почему вы так решили?

— Почерк. Тут уже начинает прослеживаться некая тенденция. Выстрел из карабина Синицына — это заказное умышленное убийство, вернее — его попытка.

Причем план был в том, чтобы скрыть участие в убийстве дива. А тут совершенно неприкрытая демонстрация с выставлением трупов на всеобщее обозрение.

— Думаю, вы правы. Мне бы еще раз с племянником вашим поговорить. Надо же, вы ему уже такие серьезные поручения даете. Может, Кузьма еще что-то вспомнит о ребятах, что приходили к Устюговым. И, да. Лоскут с куста. Надо бы его в экспертизу.

— Я его и фото с места отдал Семенычу. Он знает, кому лучше всего это добро пристроить. Звоните Суркову, надо объединять дела и выпускать Устюгова.

— Да, позвоню, как только вернусь в участок. А что же вы не едите?

Аверин посмотрел на свою тарелку с нетронутыми котлетами. Есть не хотелось. Он поднял на Виктора взгляд и некоторое время смотрел ему в глаза.

— Виктор, — наконец решился он, — мне нужно с вами поговорить. Я должен вам сознаться в одном деле.

— М? — Виктор наклонился к нему. — И в каком же?

— Прошу прощения, господа, — прервал их разговор подошедший к столику официант , — господина участкового пристава Смирнова просят к телефону. Говорят, что дело совершенно срочное.

— А, что за черт, — Виктор встал, вытер салфеткой руки и пошел за официантом.

Вернулся он через минуту. Точнее, не вернулся, а отчаянно замахал руками из коридора, подзывая Аверина.

— Еще одно нападение! — выдохнул он, когда Аверин подошел.

— Проклятье! На кого напали?

— На Фетисова. Но он жив, не волнуйтесь. Это в двух шагах отсюда, на Кронверкском.

— Поехали, — Аверин рванул на улицу.

На место он подъехал раньше Виктора. И порадовался, что рядом парк и зевак совсем немного. И тех уже разгоняли быстро прибывшие патрульные.

Потому что посмотреть было на что. На площадке между скамейками прямо на брусчатке сидел Фетисов. Перед ним лежал разорванный пополам муравьед. Он хрипел, а задние лапы его всё еще подергивались. Фетисов гладил обе половины несчастного дива и громко всхлипывая, пытался читать заклинание усыпления. В нескольких метрах от него, опираясь о землю коленом, стоял Владимир. Одежда на нем была разорвана, свисающие со спины лохмотья рубашки настолько пропитались кровью, что невозможно было определить ее изначальный цвет.