И они засели в этом доме, мол сносите с нами. Ну рабочие поковырялись, да уехали. А ночью дом полыхнул. Нет, я не утверждаю, что поджога не было, но где доказательства? Нету их, — Сурков хлопнул ладонью по столу. — В чем были они, в том и выскочили. А через два дня погорельцы и еще всякие недовольные возле Колтушского озера шоссе перекрыли. Требовали найти и наказать виновных и стройку прекратить. Встали цепочкой из живых людей и стояли с утра. И пока нам доложили, пока мы доехали… В общем, из-за поворота паренек выезжал, молодой совсем. Машина хорошая, «Ладога», как у вас, но постарше.

Ну и не заметил их. Любку Устюгову на месте убило, еще двоих, детей ее, разбросало и покалечило. В больнице они сейчас. В благотворительной, князей Всеволожских. Парнишка как увидел, что натворил, так убивался, так убивался, бедный. Всё деньги им совал. Да только Петр не взял у него ничего. Он вообще стоял на коленях на обочине и выл до вечера, как зверь. Потом сыновья его увели.

Сурков печально вздохнул.

— Ну вот теперь скажите, Гермес Аркадьевич, кто еще мог Дубкова порешить, а?

Определенная логика в словах пристава присутствовала.

Но Аверин давно привык, что не всё, что крякает, — утка. Взять, к примеру, Синицына. И в этом деле обязательно нужно разобраться. Если Петр Устюгов виновен, то участи его Аверин не завидовал.

— Вы поаккуратнее с обвинениями, — на всякий случай предупредил он, — это особо тяжкое. Сами знаете, чем такое карается. А если сожравший Устюгова див, заполучив память, укажет на его невиновность? Вы же по этапу и пойдете.

— Да некому больше, — махнул рукой Сурков, — да я и не дурак. Не бьем его, кормим хорошо. Жду, пока совесть заест. Священник к нему утром вот приходил.

Он же не бандит, Устюгов-то. Разум от горя помрачился просто.

— Значит, он у вас под арестом. Могу я с ним поговорить?

— Да, конечно, ваше сиятельство. Авериных здесь любят и уважают. Может, он вам покается.

— Тогда приведите его сюда. И вот еще что. Чем Устюгов вдову в качестве убийцы не устраивает? Она кого-то другого подозревает?

— Да, другого, вы не поверите, кого.

— Хм. И кого же?

— Сатану. Она утверждает, что ее мужа убил Сатана.

Петра привели быстро. Он зашел в приемную и уставился в пол.

— Снимите с него наручники.

И оставьте нас.

— Но, ваше сиятельство, — начал было один из полицейских, но Аверин пристально посмотрел на него, и тот послушно полез за ключами.

— Ну, здравствуй, Петр, — поприветствовал Аверин.

— И вам не хворать, — пробормотал арестант, продолжая глядеть в пол.

— Ты не помнишь меня, Петр? Ты и твой брат конюхами работали в клубе «Вега». Я — Гермес Аверин.

— А-а-а… — Петр поднял голову, и глаза его заблестели, — ваше сиятельство, как же помню. Вы на Ласке катались, я ее чистил. Всегда вы и ваш брат щедрыми были.