Она сделала странный акцент на слове «моих», и Аверин это отметил.

— Понятно… Значит, вы ничего не знаете о животном, бегающем по городу? И вам безразлична его судьба? Тогда что вас так заинтересовало, что вы решили нас принять? — Виктор внимательно на нее посмотрел.

Аверин тоже не отрывал взгляда от ее лица. Что-то в нем было странное, но он не мог понять, что. Тревога? Не похоже. Какое-то напряжение, как будто она боится, что может случайно выдать какую-то тайну. Интересно. Нет, не страх. Не выглядело как страх. Тогда что?

— Я знаю о животном, — спокойно проговорила баронесса, — об этом писали сегодня утренние газеты. И я совсем не хочу, чтобы его пристрелили. Зверь, судя по всему, не дикий, и я бы хотела помочь с отловом и, если хозяин не найдется, выкупить животное.

— Выкупить? — Виктор улыбнулся уголком губ. — Вот как. Значит, вы узнали о нем только из газет и тут же решили ему помочь и спасти? — скептическим тоном уточнил он.

— А вас, — женщина наклонила голову, — это удивляет? Вы проходили по моему парку, видели что-нибудь?

— Да, — наконец подал голос Аверин, — вольеры. И в них, я так полагаю, животные."

"— Именно. Я думала, вы знаете, поэтому и пришли ко мне. Вам сразу следовало сказать мне, что это по поводу ягуара, а не лезть на мой забор, — она укоризненно покачала головой.

Виктор повернул голову, и в его глазах Аверин явственно прочитал: «Вы мне этого не говорили!»

— Прошу прощения за это, — Аверин склонил голову, — но ваш дворецкий очень суров, — он многозначительно посмотрел на баронессу, но она спокойно выдержала его взгляд и продолжила:

— Все эти животные выкуплены у недобросовестных владельцев, в том числе из цирков и контактных зоопарков. С ними обращались отвратительно. Никаких законов, хоть как-то защищающих от таких «хозяев», у вас нет. Зато у меня есть деньги. И я могу их спасти и обеспечить приличные условия.

Баронесса определенно вызывала симпатию. Но, к сожалению, это окончательно переместило ее в разряд главных подозреваемых. И ее див…

Как будто почувствовав, что о нем вспомнили, дворецкий материализовался с подносом, на котором стояли чашки. Расставил всё по столику и отошел на несколько шагов. Аверин, стараясь сделать это незаметно, начертил знак яда на чашке и пригубил чай. Вполне приличный, и горечи, которая бы появилась на губах, будь он отравлен, тоже не чувствовалось.

— Очень похвально, — отметил он, — но, скажите, у вас не бывает конфликтов с соседями? Не каждому будет приятно, что у него за забором дикие звери.

— Ах вот оно что, — поджала губы баронесса, — Синицыны. Опять кляузу написали. В управу, не иначе? Надо было сразу сказать, а не присылать ко мне свою ищейку, — она кивнула на Аверина.