Этот факт я тоже знал. Что отец и предыдущий Император Российской Империи сложил с себя полномочия и передал титул своему сыну… Всего через несколько месяцев после гибели моего отца и остальной семьи. Другое дело, что какой-то связи я тут не видел.

Впрочем, учитывая всю природу конфликта, было бы странно, будь оно наоборот.

А вообще забавно получается. Если вспомнить слова Меньшикова о том, что он принял непростое решение во благо государства. Не государя.

Почему-то именно в этот момент у меня в голове появились параллели Меньшикова с Макиавелли. Того тоже куда больше волновало государство, в то время как сам Никколо считал государя не более чем инструментом для сохранения порядка, стабильности и силы государства.

И потому в голове возникал вопрос: что будет делать такой человек, когда поймёт, что Император более не отвечает интересам Империи?

Ответа на него у меня не было. Да и если честно, то и знать я его не хотел. Просто потому, что ничего хорошего это не сулило.

— Думаешь, что он правда сделает то, что сказал? — спросил я, прикрыв глаза.

— Насчёт детей? — уточнил Константин.

— Да. Не решит ли он их втихаря… ну ты понял.

Так, чтобы ты не узнал, я имею в виду.

— Да, я тебя понял. Коньяк, кстати, хочешь? Французский.

Я немного подумал, но затем отрицательно покачал головой. Не хватало мне ко всему остальному ещё и напиться после всего. А хотелось, между прочим. Действительно хотелось.

— Нет, спасибо, но откажусь. Так что там с детьми?

— Думаешь, что он решил бы обмануть нас, а сам приказал бы сунуть малышей в мешок и утопить в реке, как котят? — хохотнул граф и налил себе ещё коньяка в бокал. — Нет, не переживай. Я про него много гадостей могу сказать, но слово его твёрже закалённой стали.

Если он пообещал мне, что позаботится о них, то так оно и будет. Даже если ему это и не нравится. Тем более, что для него это способ вернуть чертовски огромный долг. Не то, чтобы он хотел его возвращать, но, как он сам сказал совсем недавно, это предложение из числа тех, от которых нельзя отказаться.

— Всё настолько серьёзно?

— Ну, — Браницкий многозначительно посмотрел в свой бокал, будто искал на его дне ответ на какой-то свой вопрос. — Скажем так, это куда ценнее жизни. Так что нет. Право долга он не нарушит.

— Ну хоть тут есть толк от этой вашей хвалёной аристократической блажи, — вздохнул я и поднялся на ноги.

— Так, что там со второй причиной?

— А, это потом, — махнул рукой Браницкий. — Ты сейчас так выглядишь, что краше в гроб кладут, так что подождёт.

— Никого хоть убивать не придётся? — с надеждой спросил я, на что Браницкий улыбнулся.

— Почти, — усмехнулся он.

Я хотел было уточнить, а затем, подумал — ну его к дьяволу. Не хочет сейчас об этом говорить и пёс с ним. Мне только лучше. Хоть отдохну.

— Окей, тогда, как хочешь.