"

"Но если последствия лично для себя я предсказать не могла, то последствия для миссис Тодс вполне – применение магии подобного уровня к не способным защититься, не одаренным магически людям – нарушение закона! Основательное нарушение закона! А то, что она сделала, это… слишком легко, я даже магического эха не уловила, говорило о том, что миссис Тодс не просто маг – она продолжающий практиковать запрещенные заклинания маг! И мне как-то очень вовремя вспомнилось, что работники оранжереи, перепугавшись до смерти призрачных гончих, не покинули свое рабочее место. Они продолжали работать!

– П-п-послушайте, – нервно начала миссис Тодс, – я, думаю, мы сможем договориться… я…

– А я так не думаю, – прозвучал за ее спиной голос профессора Наруа.

Заклинание оков мгновенно сковало руки миссис Тодс призрачными синевато-дымчатыми наручниками, и кровь, которая продолжала хлестать из моего носа… ослабла. Поток ослаб. А я поняла, что все время, пока она стояла в дверях, магиня продолжала воздействовать на меня. Не убивая, нет, но ослабляя до предела! И это было так подло!

– Дорогая! – раздался встревоженный голос мистера Тодса.

Но профессор, не отвечая на его вопрос, стремительно вошел в малую гостиную, подхватил меня на руки и унес из этого жуткого места прямо в дом напротив – доктор Эньо очень удачно жил практически по соседству.

* * *– Мисс Ваерти, вы совершенно себя не бережете, – вещал врач, накладывая мне внутренние магические швы на разлетевшиеся к чертям от перенапряжения сосуды, – вы понимаете, что это могло плохо для вас закончиться?

– Не было выбора, – ответила я.

И получила властное:

– Не разговаривать!

После чего врач взялся за следующие сосуды.

– Это был очень глупый поступок, – продолжил он, вернувшись к образу любящего пожурить доброго доктора.

И мне пришлось сидеть неподвижно и лишь прислушиваться к тому, как за дверью ругаются между собой профессор и миссис Макстон.

– Вы обязаны были вмешаться, вы же ее защищаете! – бушевала моя экономка.

– Защитить от чего? От желания спасать вашу никчемную насквозь пропитанную чайной церемонией жизнь?

– Мне ничего не угрожало! А вы насквозь провонялись табаком!

– Моя дражайшая миссис Макстон, – шипел доведенный до предела боевой маг, – ваше «мне ничего не угрожало» без оперативного вмешательства Анабель грозило вам стремительным развитием склероза в течение семи дней!

И за дверью воцарилась тишина.

Доктор Эньо, чуть сместив пальцы с переносицы уже на нос, тихо спросил:

– Миссис Тодс?

– Угу, – промычала я, отвечать иначе в моем положении было бы не самым лучшим решением.

Некоторое время помолчав, доктор вдруг произнес:

– Я предполагал, что здесь дело нечисто.