Но когда платье на мне было застегнуто на сотню пуговок, корсет затянут, а туфельки сделали меня немного выше, стало отчетливо ясно, что невероятно низкая линия декольте откровенно портила весь образ невинности.

— Все идеально! — поправляя выточки на груди так, что та едва не вываливалась, заверила леди Давернетти.

— Простите, у меня небольшой вопрос образовался, — с подозрением поглядывая на драконицу, начала я, — вашему сыну сколько?

— Пятьдесят два, — заулыбалась с нежностью леди Давернетти.

— И он еще не женат? — уже начиная понимать, насколько меня подставили, продолжила я.

— Уверена, ему недолго осталось, — коварно протянула драконица. И, повысив голос, позвала: — Кристиан!

Я позволила этому фарсу продлиться исключительно по одной причине — мне тоже было интересно, что сейчас произойдет. И мне, и шести горничным леди Давернетти, и одной моей, и модистке, и даже миссис Макстон, которая хоть и держала заготовленный палантин, но не поторопилась мне его подать.

Мы все ждали представления.

Мы ждали с истинно женским любопытством.

Мы все отсчитали те двадцать две ступени, по которым мрачно поднялся лорд Давернетти, после еще двенадцать шагов до моего будуара, следом даже не поморщились, когда скрипнула дверь, и… да, мы оказались вознаграждены.

Лорд старший следователь в безукоризненном черном френче распахнул дверь, собираясь что-то сказать матери, но тут взгляд его сместился на меня, драконьи глаза расширились, проследовав от ног до лица и обратно вниз, до самой линии декольте, после чего у лорда Давернетти, кажется, отказала речь.

— Слава тебе, господи! — воскликнула леди Давернетти. — А то я уже было переживать начала, что ты у меня по мальчикам больше!

От слов драконицы разом покраснели все, причем большая часть, несомненно, от смущения, а вот лорд Давернетти определенно от ярости.

— Мама! — прошипел он.

Но если он надеялся призвать родительницу к порядку, то напрасно — драконица хмыкнула и возвестила:

— Ах, какое чудное платье на мисс Ваерти, не правда ли?

Старший следователь невольно глянул на меня снова, как бы в желании удостовериться, и… и на этом речь ему отказала повторно.

— Да, смотрела бы и смотрела, — ядовито хихикнула леди Давернетти. — Ладно, миссис Макстон, можете уже дать ей этот ваш несчастный палантин, а не то, боюсь, мой мальчик вовсе разучится говорить.

Но она совершенно напрасно так думала о своем сыне.

— Какое это, к дьяволу, платье?! — возопил полицейский.