— О, что вы, конечно, нет, — моя улыбка снова стала почти милой, — с вами подобного мне не потребуется. Лорд Арнел, в отличие от вас, неимоверно силен, а с вами все куда как проще, уважаемый старший следователь.

Темные глаза Давернетти медленно прищурились, не особо скрывая охватившую его ярость.

— Я выставлю охрану возле вашего дома, — после некоторого молчания произнес полицейский.

Кивнув, хотела спросить, что с мистером Толлоком, и… не смогла. Моих знаний вполне хватало для того, чтобы понять — его едва ли удастся спасти. И вся моя показная безмятежность… Боже, кого я обманываю?! Я чувствовала себя настолько раздавленной гибелью мистера Толлока, что никакие попытки пусть и справедливо уязвить полицейского не могли отвлечь от этой страшной мысли, от этой и других, не менее страшных.

— Мы ее ищем, мисс Ваерти, — внезапно проявил сострадание лорд Давернетти.

Я подняла на него полный раздирающих меня эмоций взгляд и произнесла:

— Если мои предположения верны, то это та же самая девушка, что пыталась проникнуть в семейный склеп Арнелов и произнесла «Gehénnam» в доме миссис Томпсон.

И если честно, я боюсь, вам едва ли поможет факт ее обнаружения, лорд Давернетти. Ваша преступница — очень сильный Ржавый дракон, одержимый вполне обоснованной местью. При всем при этом тот, кто совершал убийства девушек в Вестернадане, мужчина, и тоже Rufusdraco. Уровень его силы мне предположить сложно, но, судя по тому, что я уже знаю, силу там вполне успешно заменяют знания. Плюсом ко всему этому можно добавить наличие заговора среди жителей города, причем заговорщики используют магию Ржавых драконов, которая позволяет скрывать объекты от взгляда подобных вам обычных драконов. И как я уже сказала, единственным сильным драконом, который, по моему мнению, сумеет противостоять как нашей «преступнице», так и главе заговора, является лорд Арнел. Лорд Арнел, а не вы и все ваше полицейское управление. Потому что вы, при всем моем уважении, много лет занимались не своими прямыми обязанностями по раскрытию преступлений, а попытками скрыть происходящее путем перекладывания ответственности на невинных жертв вроде меня.

Давернетти молча поднялся.

Развернулся и ушел, не сказав мне ни слова на прощание.

Что ж, самыми болезненными всегда являются удары, нанесенные правдой."

"Я медленно сделала еще глоток чая, с грустью глядя на диван, на котором еще недавно сидел мистер Толлок. Благими намерениями… Мне, несомненно, было безумно жаль его, но в то же время… как можно жалеть дракона, который по воле тех, кто руководствовался довольно извращенными «благими намерениями», ломал детские жизни? Просто ломал. А воздаяние рано или поздно настигает всех.