Придерживая юбки, я соскользнула с подоконника и попросила:

— Пусть чай подаст мистер Оннер.

Да, это, конечно, несколько странно и едва ли вписывается в рамки традиций гостеприимства, но бывший пират это все-таки сила, а с чем пришел мистер Толлок, мы не знали.

* * *Господин архивариус ожидал меня в гостиной, безжалостно сминая свою шляпу, которой явно досталось в этот ненастный вечер, и встретив меня воспаленным взглядом бесконечно виноватых глаз.

Едва я вошла, он поднялся, затем обессиленно рухнул на диван и хрипло уведомил:

— Мисс Ваерти, я отравлен.

— Illiumena! — произнесла я, усиливая освещение в гостиной и осознавая, что отравлен мистер Толлок был вовсе не чувством вины или иными негативными эмоциями.

Его действительно отравили. И сейчас передо мной был человек на грани жизни и смерти, хуже того — я едва ли могла понять, за счет каких внутренних ресурсов он еще держится и способен разговаривать.

Но он был способен, более того, желал выговориться.

— Простите, обойдусь без предисловий, — начал он, откашлявшись, и на его платке осталась кровь, когда он сжал его, отняв от губ, — это драконица.

Не знаю, чистокровная или нет, она не снимала шляпку, она же не вы, с чего ей проявлять вежливость к тем, кто ниже по положению…

Мистер Толлок откашлялся вновь, и на этот раз кровь потекла уже по пальцам. Он нервно вытер их и продолжил, глядя не на меня, а куда-то перед собой:

— Я полагал, что помогаю, — он сокрушенно покачал головой, — полагал, что даю им возможность новой жизни, понимаете, в Вестернадане все сложно, все очень сложно, мисс Ваерти, я думал, этим детям дают новую жизнь… Я не знал! Я не мог даже подумать…

Он закашлялся, а я остановила жестом готового поднести чай мистера Оннера.

Повар кивнул и замер в двух шагах от дверей, взглядом спрашивая, что делать — вызывать врача или полицию. У меня были серьезные причины опасаться, что первый не поможет, вторые… вторых, боюсь, вызывать придется.

— Драконов много, — продолжил вдруг срывающимся голосом мистер Толлок, — гораздо больше, чем вы можете себе представить, мисс Ваерти! Мы записывали чистокровных как полукровок, полукровок как простых людей много лет. Ужасающее количество лет. Мы хотели дать им возможность жить без надзора государства, без ограничений, без… Мы ошиблись.

И новый приступ кашля, во время которого, казалось, архивариус пытается избавиться от половины собственных легких.

— Мистер Толлок, что она сделала? — спросила я, понимая, что времени остались считаные секунды.

И архивариус, подняв на меня больные, слезящиеся глаза, прохрипел:

— Миссис Томпсон — это было ее рук дело. И две свахи, к которым я вас отправлял, мисс Ваерти, и…

— Tempus! — произнесла я, обрывая эту исповедь.