Точнее, русский, много лет проживший в Америке. Представляет интересы тамошней дорожно-строительной компании. Он, сволочь, законтачил с разбирающимися в наших проблемах людьми. Подгадал времечко, мерзавец! В данной ситуации нереально избавиться от него доступными мне средствами. Теперь все наше дело под угрозой.

— Я понял, — быстро ответил Тумасов. — У меня найдутся подходящие аргументы. Сам я дней на десять отлучусь, но до отъезда успею запустить механизм. Пусть крутится без моего участия.

Глава 24

Наступила пятница — последний день типичной трудовой недели.

Дорожники, как обычно, прокладывали очередную трассу, однако, если присмотреться, можно было заметить царившее среди них возбуждение. Все располагало к импровизированному междусобойчику: и хорошая погода, и обступившие будущую автостраду деревья, и новость о скором отъезде хозяина. Рядовые сотрудники хорошо знали его привычки. Тумасов очень редко наведывался с инспекциями в последние дни перед отъездом. Он предпочитал это делать по возвращении, отдохнув и набравшись сил для выговоров и разносов. Поэтому дружный коллектив выбрал нескольких гонцов помоложе, отправившихся к высящимся совсем рядом, буквально в трехстах метрах, домам столичной окраины. Где-то там должен был быть магазин. Остальные дорожники продолжили работу, мало изменившуюся за последние четверть века.

Легкие деньги развращают и ведут к деградации. Если бы компания Тумасова постоянно вела борьбу за выгодные заказы, сражалась с достойными конкурентами, то Илье Фридриховичу пришлось бы подумать о закупке современной техники, научной организации труда, подборе достойных кадров. В сложившейся ситуации он больше озадачивался тем, как потратить деньги, чем тем, как их заработать.

Настроение хозяина передавалось сотрудникам компании, и, хотя Тумасов периодически устраивал разносы, грозил увольнениями и требовал качественной работы, все оставалось без изменений, как в славную эпоху застоя. Вот и сейчас подъехавший самосвал высыпал кучу щебня, которую принялся разгребать совковой лопатой молодой парень. Еще четверо стояли рядом, опершись на лопаты, и с интересом наблюдали за трудовым процессом. Включиться в работу никто из них не торопился. Чуть в стороне раздались гневные нечленораздельные выкрики:

— Ой, е… да я бы их всех… от же вашу мать!"

"А ведь эта сцена легко предугадывалась еще вчера, когда дорожники оставили без присмотра дренажную трубу. Такую симпатичную, гофрированную, ярко-синего цвета. Которая вполне могла пригодиться на даче, в деревне или хотя бы, большом аквариуме для цихлид. Ее, конечно же, сперли. Не всю, поскольку труба была длиной метров шестьдесят, а изрядный кусок, отпилив его ножовкой.