Борис в это время старался думать о чем-то глубоко личном, поскольку новый шедевр Сивашовой даже в кратком изложении соседки мог снова уложить его на больничную койку. Хорошо, что существует мужская взаимовыручка. В дверях нарисовался сосед.

— Привет, Иваныч!

— Здорово!

— Извини, но вынужден прервать ваш задушевный разговор. Там на плите скоро весь суп выкипит, дети голодными останутся.

Соседка, тяжко вздохнув, скрылась в квартире.

— Она пыталась найти в твоем лице благодарного слушателя? — поинтересовался сосед.

— И не говори.

— Тогда не буду тебя задерживать. А то ей работы на кухне на пять минут. Того и гляди вернется.

Комбат развернулся к лестничному маршу и взглянул на часы. Хотя по большому счету спешить майору в отставке было некуда. Его жизнь после службы разбилась на отрезки: одни — короткие и стремительные, другие — тягучие и размеренные. Сейчас бесконечно долго тянулся отрезок покоя и скуки.

Рублев вышел на улицу, спустился в подземный переход. Там рядом с продавцами всевозможных ненужных товаров он увидел новое лицо — мужчину в потерханной гимнастерке, на которой висели медали. Рядом находилась картонка с художественно выполненным текстом, умолявшим раскошелиться на операцию инвалиду афганской войны. Комбат присмотрелся. Медали были настоящие. И все же участие мужчины в боевых действиях вызывало у Рублева большие сомнения. Заметив повышенный интерес к собственной персоне, «афганец» заметно оживился:

— Подайте бывшему сержанту десантно-штурмового батальона, потерявшему ногу под Кандагаром.

Бориса слегка позабавило такое совпадение, поскольку он сам в Афганистане командовал десантно-штурмовым батальоном. Рублев приблизился к инвалиду:

— Говоришь, под Кандагаром ногу потерял? А до этого где воевал?

— Возле Кабула, — кажется, попрошайка знал только два афганских города.

— В десантно-штурмовом батальоне?

— Да. Год крошил духов, пока не расстался с ногой при артобстреле.

Теперь Комбат был абсолютно уверен, что инвалид лжет. Десантно-штурмовой батальон — мобильная часть, которую регулярно перебрасывают в самые горячие точки боевых действий. Попрошайка оказался глуп и ленив. Он не дал себе труда выучить названия хотя бы десятка афганских населенных пунктов. А еще он мог минутку подумать и сообразить, что лишь тыловик мог за год только однажды сменить место дислокации. Хотя вряд ли тыловику стали бы щедро подавать.

— А в каком именно батальоне ты служил? — вкрадчиво поинтересовался Комбат.

Все же инвалид учуял подвох и попытался выкрутиться из щекотливого положения:

— Извините, но это до сих пор секретная информация. Если бы вы знали, что такое десантно-штурмовой батальон…

— Я, в отличие от тебя, прекрасно это знаю.