- Наверное, кинжалы тут прятали, - поделился он мыслями с замершей Верой, - в этом и пакеты с едой прятать можно.

- Кем гордишься? – прервала его Ева.

- Твое письмо ответ на него обнаружили стертым. Но у нас-то на серверах все остается. С компьютера секретаря московского филиала. Ева безопасникам заявила, что у нее от этого компьютера не пароля. Но моя мама не раз видела, когда Ева с этого компьютера что-то заказывала и оформляла.

- Елена Анатольевна следила за расследованием? – удивилась девушка.

- О, теперь следы мамы как след от улитки, будет почти незаметной, но блестящей линией проглядывать везде. Отец называет ее генералом в юбке и считает, что к ней нужно относится как к природному явлению. Бороться глупо, но иметь в виду – обязательно.

- А если мы будем ссориться? – печально спросила Вера, я очень не люблю, когда в мою жизнь вмешиваются.

Он приподнял ее опущенный подбородок и, нагнувшись, поцеловал. Нежно. Ласково.

- Она не злобная, - прошептал он в теплые приоткрывшиеся губы, - ты оценишь. А я буду помогать во всем. Доверься… родная.

И она расслабилась. Твердые пальцы, чуть царапающая мозолями правая рука, и мягкое касание левой. Надо потом спросить, от чего мозоли, а сейчас… не до этого.

Корсет распахнулся цветком, открывая под тусклый свет лампочки, два налитых белоснежных полушария, увенчанные торчащими розовыми сосками.

- Я счастливчик, - заявил Леша.

Она ахнула и прогнулась, подставив грудь под отрывистые касания языка и губ.

Огромный, он практически присел, чтобы добраться до сладкого, и сейчас, мурча, срывал поцелуи с быстро занывших вершинок. Это была удивительно возбуждающая картина, смотреть, как он посасывает то одну, то вторую грудь.

Леша поднялся, отстегнул бок гульфика, отодвинул белье. Вера погладила его налитой гладкий ствол подрагивающими пальцами, слушая как он тяжело дышит сквозь зубы.

- Ты очень красивый, везде, - серьезно сказала она.

- Очень нравится? А загнутость вот тут? – гордо спросил он, еле сдерживаясь, плавясь от удовольствия в ее нежных скользящих ладонях.

- Очень. Загнутость почти не видна, но там, где видно - вообще чума, - хихикнула она.

Ее поцеловали, признав настоящей ценительницей прекрасного. Юбки зашелестели, и на межножье легли пальцы, погладили по ткани белья.

- Хочу внутрь, - простонал он, запустив обе руки под юбку и стаскивая заграждающую тряпочку.

Она поерзала, приподнимаясь и помогая, шепча «Не торопись, пожалуйста».

И застонала тоненько от внимательной, томительной ласки.

- Малыш, - почти хрипел он, - Маленькая моя.

- Давай, - всхлипнула Вера, и почувствовала, как он осторожно входит.

- Узко, - громко застонал Леша.

- Не кричи, услышат, - зашипела она, вцепляясь и царапаясь.

- А мне по хреееен.

И стало горячо, плотно, глубоко, бесконечно хорошо. Хорошооо.