Раньше я не думала, как важны дети, а сейчас очень хорошо тебя понимаю. Но, извини, не готова разделить с тобой эту бесценную ношу только потому, что ты этого хочешь. Прежде всего, должна захотеть я. ... Я, знаешь ли, стала эгоисткой, и ни под кого не хочу подстраиваться.

- Но у меня есть шанс?

Она вздохнула.

- Не знаю, Тем. Откровенно говоря, твоя семья меня пугает. Пугает твое потакание Рите. То, как ты меня уволил. Очень трудно воспринимать тебя свежо и ясно после прошлого. Хотя я стараюсь, но пока скорее ... до уровня уважительного общения.

Он поморщился, но кивнул.

- Ладно. И я буду стараться. Вдруг у нас получится.

Артем открыл и придержал покосившуюся дверь, они вышли из конференц-зала, и вместе, и по отдельности.

Весь день Тема ненавязчиво, предельно осторожно маячил на горизонте. И ей это было приятно.

В обед приехал Фадей, привезя из аэропорта отца – Альберта Вениаминовича и родителей Гоши – улыбающихся, темноволосых, бесконечно кивающих, очень похожих друг на друга.

Вася повисла на папе, болтая толстыми ножками в полосатых гольфиках. И Вера поймала себя на том, что смотрит на малышку, ни о чем не думая, отдыхая душой и улыбается. От детей всегда идет свет. Как маленькое солнышко. За которым хочется поворачивать голову.

Она поздоровалась с Альбертом, пожала руки Гошиным родителям, и поулыбавшись, отправилась дальше. В 15 минутах от отеля находился замок, где будет проходить свадебное мероприятие.

Владелец, как хороший коммерсант, расписывал дни работы замка дотошно. И еще вчера там гуляла другая свадьба. А сегодня должны были все убрать и начать готовиться уже к свадьбе Лоры и Гоши.

При подходе Вера ему позвонила, и он встретил ее у входной арки, увитой плетистыми розами. Седовласый, сухонький, с мягкими морщинистыми руками. Он очень галантно припал к Вериной руке, а потом никак не мог разогнуться. Аристократ в энном колене, граф Паоло Токко, невзирая на некоторые ограничения по ловкости, вел себя как мужчина и джентльмен.

Он придерживал двери (потом Вере приходилось выручать его из прищемившей створки), показывал куда идти, деликатно поводя рукой (его заносило не в те коридоры, Вере приходилось останавливаться, и независимо рассматривать стены, пока граф, морща лоб, пытался вспомнить дорогу). Хозяин замка рычал на пробегающих мимо слуг, вспархивающих при его появлении как птицы, бурчал, что они переставили мебель и порядком его этим запутали.

Как это не удивительно, но в замке все работало как часы. Вера заподозревала графа Токко в эффекте английской короны, когда глава царит, но не управляет. Пожилой хозяин скорее всего был чудесным символом, абсолютно убежденным в самостоятельной жизни всего замка.

Старинные серебристые гобелены висели на каменных стенах.