– Послушай, парень, – заговорил вдруг Гридя, и Прошка удивился тому, каким приятным и добрым был у него голос. – Ты не можешь держать упыря у себя в избе.

– Почему?

Гридя вздохнул и качнул головой.

– Ты точно сумасшедший. Этот урод – не человек. И даже не собака. Он – темная тварь.

– И что с того? Я знаю множество людей, про которых можно сказать то же самое. А вас обоих я вообще впервые вижу, однако ж не гоню из своей избы.

Гридя повернулся к Любаше.

– Ты слышала? – с усмешкой вопросил он. – Этот парень наглеет прямо на глазах."

"– Он имеет на это право, – заметила Любаша. – Мой отец оставил эту избу несколько лет назад. Я думала, от нее уже и бревен не осталось. Так говоришь, этот упырь неопасен?

– Он не кусается и ест обычное мясо, – ответил Прошка. – Вы ведь видели?

– Да, мы видели. – Любаша посмотрела снизу вверх на своего долговязого мужа, потом перевела взгляд на ворёнка и сказала:

– Ладно, парень, нам пора. Живи здесь, сколько хочешь. Мы тебя больше не потревожим. Ни тебя, ни твоего упыря. А коли помешали, так прости.

– А с уродом все же будь осторожнее, – посоветовал Гридя. – К столу его, что ли, привязывай.

Он протянул Прошке руку, и тот ее пожал.

Прошке вдруг стало жаль, что они уходят. В кои-то веки ему довелось говорить с хорошими людьми, и разговор этот оказался до обидного краток.

– Вы это… – краснея от смущения, пробормотал ворёнок. – Вы заходите. У меня только сегодня шаром покати, а в иные дни бывает много ествы. Случаются и лакомства.

– Хорошо, – кивнула Любаша. – Как-нибудь придем.

– Обязательно придем, – подтвердил Гридя. – Мы только что приехали в Хлынь-град и никого, кроме тебя, тут не знаем. Выходит, ты – наш первый друг.

В сердце Прошке плеснула теплая волна. Друг! Этот парень назвал его другом!

Девушка одарила Прошку улыбкой, потом повернулась и пошла к двери. Гридя двинулся вслед за женой.

Прошке снова стало жаль, что они так рано уходят. Но остановить их он не мог. Просто не знал, как это делается.

Любаша и Гридя уже дошли до двери, когда случилось ужасное. Дверь не шелохнулась и не вздрогнула, однако из нее – прямо из струганых досок, из которых она была сколочена, – навстречу паре выскочила огромная тварь, похожая на черного пса.

Дальнейшее произошло почти мгновенно. Тварь сбила Любашу и Гридю с ног и с голодным рычанием вцепилась парню зубами в шею. Быстро перекусив ему горло, она выпустила Гридю из пасти и повернулась к Любаше.

Та, лишившись дара речи и глядя на огромного пса расширившимися от ужаса глазами, попробовала отползти, но пёс одним прыжком настиг ее и ударил лапой по голове. Голова Любаши резко мотнулась в сторону, а в следующий миг безобразный пёс раскрыл свою огромную пасть, вцепился Любаше в лицо и с хрустом сжал челюсти.