– Неужели ты не узнал меня, ходок? – проговорил он своим ровным, гулким голосом. – Я Ростих. Мальчик, которого ты отдал жрецам несколько лет тому назад.

– Вот оно что! – выдохнул Глеб. И кивнул: – Да, теперь я вижу. Ты тот самый мальчишка, который явился сюда из далекого будущего, заблудившись во времени. Но ты сильно изменился, Ростих.

– Да, – гулко проговорил жрец. – Я изменился. – Он немного помолчал, разглядывая Глеба черными, бесстрастными глазами, а потом продолжил: – Я пришел, чтобы объяснить тебе скрытый смысл всего, что тут произошло.

– Это было бы неплохо, Ростих. Честно говоря, я уже распрощался с жизнью, но проклятые гончие испарились так же внезапно, как появились.

– И что ты об этом думаешь?

Глеб взглянул на лежащую у его ног девушку.

– Я думаю, что Лесана применила какое-то мощное колдовство. У вас, нелюдей, это в порядке вещей.

– Твое предположение верно лишь в одном: гончих смерти уничтожила Лесана, – гулко прогудел жрец.

Глеб нахмурился.

– Зачем же тогда понадобился я? К чему было городить огород, если травница с самого начала могла их убить?

Некоторое время жрец молчал, разглядывая Первохода таким взглядом, словно пытался определить для себя – стоит ли открывать ходоку правду? Поймет ли он? Наконец, он заговорил снова:

– Никакого царства Велеса и никаких гончих смерти не существовало, Глеб. Не существовало до тех пор, пока Лесана не создала их в своем воображении. Это её дар. В детстве бабушка много рассказывала ей про страшного владыку Преисподней и про его вечно голодных псов, которые хватают души умерших и уносят их в Навь. Когда Лесане было пять лет, она заблудилась в лесу и набрела на стаю волков. Подоспевшие воины отогнали хищников, но страх уже поселился в душе девочки, он стал медленно разъедать эту незрелую душу. Однажды, найдя свою бабушку мертвой, Лесана испугалась. В тот миг в ней и открылся этот странный дар – оживлять свои фантазии и делать их частью реальности. Гончие смерти, которые до сих пор существовали лишь в ее воображении, стали настоящими.

Слушая ровный, гулкий, монотонный голос жреца, Глеб задумчиво разглядывал Лесану. Грудь ее мерно и тихо вздымалась под охотничьей курткой, губы были слегка приоткрыты, густые, длинные волосы лежали вокруг головы веером.

– Ты сказал, что это дар, – негромко проговорил Глеб. – Но, по-моему, это проклятие.

– Проклятие тоже может стать бесценным даром, – возразил жрец.

– Угу. – Глеб мрачно усмехнулся. – Вечно у вас, нелюдей, все не по-людски. Почему вы не открыли ей правду? Почему сказали, что я могу спасти ваше племя от гончих смерти?

Жрец немного помолчал, затем ответил:

– Страх поселился в душе Лесаны, подобно ядовитому паразиту. Он отравил своим ядом ее кровь. Мы ничем не могли ей помочь.