Несколько мгновений он смотрел в какую-то точку с таким видом, будто увидел нечто такое, что поразило его до самой глубины души, потом вдруг заскулил по-собачьи, сорвался с места и принялся бегать по кругу.

– Чего это он? – изумленно спросил Рамон. – Словно что-то ищет?

– Угу. Свои мозги, – с хмурой усмешкой ответила Лесана.

Хлопуша вдруг остановился, будто внезапно пришел в себя, завертел головой и испуганно спросил:

– Что со мной? Где я?

– Хлопуша! – окликнул его Глеб. – Хлопуша, ты помнишь, кто я?

– Первоход… – Здоровяк облизнул губы, сморщился и потрогал пальцами распухшую челюсть. – Что со мной было?

– А что ты помнишь?

– Помню, будто что-то сверкнуло, а после – тьма.

– Ты упал, – сказал Рамон. – Споткнулся о комель и упал. Мы ехали без роздыху пять часов, и ты устал.

– Странно, – пробормотал верзила, хмуря рыжеватые брови. – У меня будто дыра в голове. И в этой дыре – ничего нет. Пойду к ручью, умоюсь ледяной водой, авось полегчает.

Хлопуша повернулся и зашагал к ручью. Глеб и Рамон осуждающе посмотрели на Лесану. Она небрежно пожала плечами.

– А что я? Он сам напросился.

Час спустя странники сидели у костра и жевали жареных перепелов, которых настреляли Хлопуша и Глеб.

– До города осталось всего ничего, – с набитым ртом проговорил Хлопуша. – А у меня рожу разнесло, будто я голову в улей запихал. Ужас!

– Хлопуша, – заговорил Рамон, обгладывая косточку, – не думаю, что тебе стоит так трепетно относиться к своей внешности. Позволь тебе заметить, что ты не самый красивый человек в княжестве.

– Зато самый прожорливый, – улыбнулся Глеб.

Хлопуша нахмурился.

– Будет вам, ребята. Я и правда люблю поесть, но что в этом плохого?

– Ничего. Но когда ты смотришь на лошадь, я понимаю, что, стоит мне отвернуться, и она тут же превратится в жаркое.

– Твои слова обидны, Первоход. Кто по-настоящему кровожаден, так это темные твари. В сравнении с ними я просто ягненок.

Глеб и Рамон переглянулись и засмеялись. Лесана сдержанно хмыкнула.

– Эх, родина, родина… – вздохнул, оглядывая лес, Хлопуша. – Тут даже деревья другие. Дышится вольнее и вода в ручье слаще. Хотя… Когда на троне упырь, все княжество – одно сплошное Гиблое место.

– Так бывает всегда, когда люди выше истины ставят силу и богатство, – назидательно произнес Рамон. – Если люди не хотят слышать голос истины, они живут во власти мороков, и жизнь их – вовсе не жизнь, а долгий кошмарный сон.

Хлопуша досадливо дернул толстой щекой.

– Опять ты о своей истине. Вот за что я не люблю христиан, так это за их занудство.

Рамон улыбнулся.

– Ты хороший человек, Хлопуша. И клянусь мощами святого Петра, когда-нибудь я обращу тебя в свою веру.

Хлопуша мотнул головой.

– Не выйдет.

– Выйдет, – мягко возразил Рамон. – Вода камень точит, сам ведь знаешь.