Пакомир успел увидеть два красных, пылающих злобой глаза, а потом что-то навалилось на него и сбило с ног. Последним, что он увидел, захлебываясь собственной кровью, было бледное лицо приемного сына. И лицо это улыбалось.

2

– Слушай, Лесана… – Хлопуша заслонил травнице путь к костру. – Хочу тебе кой-чего сказать.

Лесана остановилась и посмотрела на богатыря вопросительно-настороженным взглядом.

– Я хотел тебе сказать… Хотел сказать…

Он вдруг осекся, а потом порывисто схватил Лесану, прижал ее к себе и поцеловал в губы.

Лесана оттолкнула от себя Хлопушу, подхватила с земли палку и наотмашь ударила ею верзилу по лицу. Секунду или две Хлопуша стоял неподвижно, вытаращив на Лесану глаза, а потом рухнул на траву как подкошенный и затих.

Глеб и Рамон, увидев такие дела, встали с бревна и быстро подошли к Хлопуше.

– Нокаут, – сказал Глеб, глянув на запрокинутое лицо здоровяка. – Можно начинать отсчет.

Рамон присел рядом с богатырем и пощупал ему шею.

– Зачем ты это, Лесана? – с упреком сказал он. – Он ведь не хотел ничего дурного.

– Нечего было ко мне лезть, – холодно проговорила травница.

– Никогда бы не подумал, что у нашего Портоса такой хрупкий череп, – заметил Глеб.

– Ничего с ним не станется, – сказала Лесана, отшвырнув палку. – Придет в себя и снова полезет меня лапать.

Рамон убрал руку с шеи верзилы и посмотрел на Лесану осуждающим взглядом.

– Не надо было бить его палкой. Могла бы просто дать пощечину.

Лесане, похоже, и самой уже стало стыдно. Нахмурившись, она сунула руку в поясную сумку, достала какой-то сухой корешок и протянула Глебу.

– Нужно измельчить это и сунуть ему в рот.

– Что это? – спросил Глеб, подозрительно воззрившись на корешок.

– Яд, – ответила Лесана. – Сунь ему в рот – помрет быстро и безболезненно. И ему хорошо, и нам спокойней.

Глеб усмехнулся:

– Смешно. А если серьезно?

– Это корень медвежьего ижменя. Поставит на ноги за один миг. Правда, есть неприятные последствия.

– Какие?

Лесана прищурила глаза.

– Попробуй, и увидишь.

Глеб вынул из-за пояса кинжал, быстро измельчил корень. Затем опустился рядом с Хлопушей, сунул острие кинжала ему в рот и развел здоровяку челюсти.

– Полегче, – тревожно проронил Рамон. – Не сломай ему зубы.

Глеб всыпал измельченный корень Хлопуше в рот, выпрямился и взглянул на девушку.

– Ну?

– Сейчас он встанет, – сказала она. – Но лучше бы вам отойти подальше.

Глеб хмыкнул и отошел от Хлопуши на несколько шагов. Рамон, секунду помедлив, последовал его примеру.

– Что сейчас будет? – спросила он с тревогой в голосе.

– Увидишь, – ответила Лесана. – Но что бы ни вытворял твой друг, не подходите к нему.

– Почему?

– Просто не подходи.

– Но… – Рамон осекся."

"Хлопуша вскочил вдруг на ноги и уставился прямо перед собой.