— Все как раз наоборот, — строго, почти жестко сказал Клоков. — Напротив, Андрей Терентьевич, я приехал искать у вас совета и поддержки. Если хотитепомощи. Для вас, возможно, не секрет, что у меня есть враги. Тьма-тьмущая врагов. Им только и надо, чтобы я ушел по вашему примеру. Вот тогда-то они и разгуляются.

— Охотно верю, — кивнул конструктор. — Ну и что из того? Какой помощи вы ждете?

— В стране есть две соперничающие группы. И те и другие атакуют меня с двух сторон, чтобы я дал согласие и убедил Президента снять гриф секретности с вашего «Зодиака».

"

"— Та-ак, — сказал Черемисин. — Чрезвычайно интересно… И что же, позвольте узнать, будет дальше? Небольшая тихая распродажа?

— Да что вы, Андрей Терентьевич, — невесело усмехнулся Клоков. — Кто ж его купит?

— То есть как — кто? — изумился Черемисин. — Это же истинное «ноу-хау», в полном смысле высокая технология! С руками оторвут! Или вы думаете, эти ваши толкачи-щипачи снятия секретности просто так добиваются? Наверняка уже снюхались с кем-нибудь за кордоном. Вот и теребят вас, чтобы других обойти… — Но это же преступление, — замахал руками Клоков, — вот так, за здорово живешь взять и отдать мировой приоритет!

— Обижаете, Герман Григорьевич, обижаете… Вовсе не за здорово живешь, а за о‑очень приличные миллионы.

Тут, дорогой мой, такими нулями пахнет — глаза разбегаются.

— Все, что вы говорите, очень серьезно, — сказал Клоков. — Более чем серьезно. И как вы полагаете, кто бы мог раскошелиться?

— Ну это уж вам видней, политикам. Практически каждый обладатель ядерного оружия нового поколения был бы очень даже не прочь заполучить мой двигатель, а то и ракету в сборе.

Ну и, конечно, с топливом в придачу.

— Но мы не можем этого допустить, — воскликнул Клоков. — И не допустим!

Признаюсь, настойчивость, с какой меня пытались уломать, мне показалась весьма подозрительной.

— А то вы сами не догадывались, откуда такой интерес и чем тут дело пахнет? — сощурил глаза Черемисин. — Такими вещами торговать сегодня нельзя. Одно дело — ну пушки там, ну самолеты… А тут двадцать четыре минуты полета, считайте, в любую точку планеты. Не игрушки… Разумеется, все, что слышал сейчас Клоков от бывшего генерального, для него новостью не являлось.

Куда там! Он знал обо всем этом гораздо больше, чем его собеседник, и еле скрывал улыбку, слушая наивные речи великого старика.

— Так вот, Андрей Терентьевич, мы тут с вами единомышленники. Я знал это и до нашей встречи. Но нужно было удостовериться, потому и приехал. Сами понимаете — по нынешней жизни ни по телефону, ни по факсу по таким вопросам мнениями не обменяешься. Послезавтра этот вопрос должен решаться на правительстве.