— Тогда сегодня в двадцать три ноль-ноль вы должны прибыть вместе с этим вашим… хирургом Перегудовым к станции метро «Рижская», на остановку сорок второго и восемнадцатого троллейбусов, у эстакады. К вам подойдут мои люди и проводят к месту нашего свидания.

— Пароль? — спросил Пастух.

— Встречающие знают вас в лицо.

— Ну вот и все, — сказал Пастух, вешая трубку, — занавес поднимается.

Все молчали, понимая, какая предстоит этим двоим поездка. Сергей посмотрел на часы. Было около десяти вечера.

— Через двадцать минут можно выезжать, — сказал Док и протянул Трубачу свои заслуженные швейцарские с черным циферблатом.

 — Верни на место их шпионские цацки. Вдруг затрепыхаются. И в Серегины тоже.

— И вот что еще, — шепотом сказал Пастухов. — Черт его знает, чем может обернуться эта встреча. В случае чего — встречаемся где всегда.

— Хорошо, — кивнул Артист.

— Все мои метки вы знаете, — нахмурившись, продолжил Сергей. — Перед самой встречей суну за щеку мой личный медальон, — он показал им маленький плоский металлический овал, хранящий все данные капитана Пастухова.

— Мои приметы тоже всем известны, — сказал Док.

 — Так что в случае чего легче будет найти. Помолчали.

— Лично я ваши бренные останки искать не собираюсь, — рассердился Артист.Ждем вас здесь с планом задания. Я намерен честно отработать свои баксы.

— Баксы, баксы… — вздохнул Иван, — их еще надо суметь подучить.

Трубач произвел «восстановительную операцию» и вернул им часы. Пастухов снова взглянул на циферблат:

— Ладно, Иван. Труба зовет. Не люблю опаздывать на интимные свидания.

Прибудем на точку пораньше, покрутимся, присмотримся. Ну а там — как Бог даст.

Боцман протянул ему ключи от нового «джипа». Пастух крепко сжал их в кулаке и улыбнулся своей неожиданной, яркой улыбкой.

* * *Над вечерней Москвой только что отгрохотала гроза, и ее зарницы еще посверкивали в разных сторонах темного неба.

Пастух ехал, неукоснительно четко соблюдая правила движения. Громко шелестя по мокрому асфальту широкими шинами, их обгоняли летящие на дикой скорости такие же «джипы», иномарки, да и наши старались не отставать.

— Что значит — люди не ценят собственной жизни, я уж не говорю о чужих,задумчиво сказал Перегудов.

 — Человек, в сущности, такая хрупкая, уязвимая букашка… Правда, с большими резервами.

Сергей молча кивнул. Он был сосредоточен и собран, как всегда перед выходом на боевую операцию.

— Что, брат, маленько поколачивает? — спросил Док. — Нормальная реакция центральной нервной системы. Конечно, с такой крупной клиентурой нам еще работать не доводилось. Хотя… пока мы им нужны, можно не трепетать. Другое дело, если… решат вывести за штат.

— Голос… — сказал Пастух.