Неожиданно издали послышался быстро нарастающий характерный треск и очень низко, не выше пятидесяти метров, сверкая алыми блестками на концах винтов и светя вниз мощным прожектором, пронесся маленький вертолет и исчез за холмами.

Док снова вызвал Трубача.

— Вертолет видел?

— Натурально, — отозвался Ухов. — И мне он очень не понравился… — Мне тоже. Где он прошел от тебя? Справа, слева?

— Почти надо мной. Но лучом не задел.

— Значит, ты слева от меня. Сиди и жди. Я иду в твоем направлении, — сказал Док. — Подойду ближе — вызову опять. Мы где-то рядом. До связи… Они не знали, как питаются эти «зажигалки». Может быть, им требовалась подзарядка. Надо было экономить.

Иван вскинул на спину набитый парашютный ранец и зашагал, сверяясь, как с ориентиром, с вершиной холма, за которой исчез поисково-разведывательный вертолет.

Звезды над ним, казалось, звенели в синеве, но все же какая-то тихая жизнь ощущалась вокруг, что-то шуршало, потрескивало в камнях, изредка то в одной стороне, то в другой негромко вскрикивала не то невидимая птичка, не то зверек.

Звездное небо, отрешенное и величественное, смотрело на него. Он шел, как будто вновь вернулся под Кандагар или Герат. Или… на страшные развалины Спитака… На душе было одновременно горько и прекрасно. Прекрасен был запах местами выжженной, местами зеленой полупустыни, прекрасно было небо и звезды и острое чувство своего временного присутствия в мире, а горечь, как песок глаза, разъедала душу — от понимания страшной хрупкости, эфемерности нити, связующей жизнь и смерть.

Он прошел километра два и снова взглянул на тот холм. Если Николай не ошибся, он должен был быть теперь гораздо ближе. Док вновь вызвал его по рации.

Голос Ухова стал много громче и четче.

— Слушай, — сказал Иван. — Сейчас я подам голос. Если услышишь, отзовись.

Будь на связи, считай секунды. Как только услышишь, сообщи. Я рассчитаю путь по скорости звука, а потом крикни ты. Попробую определить азимут.

— Понял, — сказал Трубач. Док замер, огляделся и коротко крикнул. Оба считали про себя секунды.

— Услышал! — пискнула «зажигалка». — Секунды полторы.

— Теперь ты… Рация пискнула, и через те же полторы секунды из темноты до Ивана донесся такой же короткий человеческий вскрик. А еще через пару секунд чуть различимый отзвук прилетел от холмов.

— Ждите, больной, — сказал Иван. — «Скорая» выехала."

"И он зашагал туда, откуда услышал голос. Ближе, ближе… — Эй! Я тут! — раздалось наконец уже где-то совсем недалеко, и через минуту друзья обнялись.

— Показывай коленку, — с привычной грубостью военного медика приказал Иван.Не мог вовремя лапку поджать?

Ощупав ногу, Иван вынес вердикт:

— Симулянт, как и было сказано. Через двадцать часов сможешь выйти на кросс.