Тогда мир становится настоящим, а все, что там — нет. Вкусы, запахи, ощущения тела… Это помогает мне вернуться. Прийти в себя. Жаль, что нам тут почти ничего нельзя. Так что — вот. Стена.

Олли кивнула и наконец ушла, а я подняла ее сигарету и затянулась, ощущая неприятное, но зато понятное жжение в горле. Прикрыв глаза, я выдыхала дым, и вместе с ним уходило все то вязкое и больное, что налипло на меня в сознании Петера. Я успела сделать две затяжки, когда прямо над ухом у меня раздался голос:

— Так-так, рядовая Корто.

Я открыла глаза и вскочила, понимая, что мне конец.

— Что сказано в правилах отделения М насчет сигарет?

— Для отделения М курение запрещено, сержант Хольт.

— Так какого хрена я вижу тебя с сигаретой, Корто? — рявкнул он.

Потому что у меня скоро чердак отъедет от ваших экспериментов, хотела я сказать, но, конечно, не сказала. Такие слова будут стоить мне не меньше десяти кругов.

— Больше не повторится, сержант Хольт.

— Сорок отжиманий, — сказал он. — Тебе и тому, кто дал тебе курево. Где ты это взяла?

Ох, надо было спросить у Коди, как отвечать на этот вопрос. Интересно, если сдать Олли, он и ее заставит отжиматься?

— Нашла.

— Пятьдесят отжиманий тебе и всему отделению М. Спрошу еще раз, — сказал он зловеще. — Кто дал тебе сигарету, рядовая Корто?

— Это я, — услышала я голос за спиной.

В дверях стояла бледная и решительная Олли.

— Ничего подобного, — возразила я. — Сигарету я тут подобрала. Уже прикуренную. Можете меня проверить на детекторе лжи, у доктора Эйсуле он есть, я точно знаю.

— Шестьдесят отжиманий, — сказал Хольт, и я мысленно застонала.

Я тут до утра буду отжиматься!

— Это я дала ей сигарету, — снова сказала Олли.

 — Как часть постконтактной терапии для медиаторов. Энтероцептивные ощущения снимают остаточное напряжение и позволяют справиться с дереализацией после контакта с чужим сознанием.

Вот так, видимо, на умном звучит слово «раздуплиться».

— А доктор Эйсуле про это знает? — спросил Хольт насмешливо.

Олли кивнула, не колеблясь ни секунды.

— Это всего один раз, — сказала она. — Обычно мы используем другие раздражители.

Хольт покачал головой, но больше ничего не сказал.

— Докуривай, — бросил он мне.

Я затянулась без всякого удовольствия.

Олли забрала у меня окурок и исчезла за дверью, Хольт проводил ее взглядом, потом уставился на меня.

Я вздохнула и опустилась на землю. Шестьдесят отжиманий, ну да.

— Раз, — считал Хольт с садистской улыбкой на лице, — два, три…"

"Я пыхтела и отжималась.

— Не солдат, а тряпка, — прокомментировал сержант.

Четыре, пять, шесть… Интересно, а если попросить разрешить мне отжиматься с колен?

— Жалкое зрелище.

Спокойно, Рета. Восемь, девять, десять…

— Встать.

Что?!

Я вскочила, не веря своему счастью.