Маньяк лишь покачал головой и усмехнулся. А затем поднялся из-за стола и предложил руку Тиль.

– Идем, любовь моя.

– Куда? – Ей очень хотелось спрятать руки за спину, словно в детском саду.

– Делать наследника, разумеется.

– Нельзя, я пьяная. Дети, зачатые под алкоголем, получаются с отклонениями. И вообще, дети – только после свадьбы.

– Это все твои аргументы, моя прелесть? – Он ухмыльнулся так, что у Тиль мурашки побежали по спине.

– Послушай, не надо торопиться. Дай мне хотя бы время к тебе привыкнуть. – Тиль сама чувствовала, что в ее тоне слишком много паники. Не надо было пить! Под алкоголем сложно справиться с эмоциями, ужасно сложно! – Давай подождем до свадьбы.

Она постаралась улыбнуться не просительно, а уверенно. Но ни черта у нее не вышло, можно было даже в зеркало не смотреть.

– Мы поступим проще. – Он подошел совсем близко. – Дай мне руку, Тиль. Сейчас же.

– Нет. Не надо, пожалуйста! – Она вжалась в спинку кресла, судорожно пытаясь придумать, как бы увильнуть. И тут к горлу очень удачно подкатила тошнота. Тиль прижала руку ко рту. – О боже, меня сейчас стошнит!

Маньяк нахмурился и дотронулся до ее лба.

По телу тут же побежали волны исцеляющей магии – и на сей раз Тиль даже не почувствовала отвращения от их прикосновения, лишь облегчение. Даже в голове прояснилось.

– Иди сама, Тиль. Не испытывай мое терпение.

– О любви ты уже позабыл, – горько усмехнулась она, подавая ему руку и поднимаясь на ноги.

– Женщины, женщины. Дай вам палец… – Он бережно (Маньяк! Бережно!!!) прижал ее к себе и легко коснулся губами лба. – Прости, любовь моя, но пока ты не понесешь мое дитя, ты не покинешь этих комнат, и сюда не войдет никто, кроме моих доверенных слуг.

Конечно, если ты не предпочтешь казнить шевалье Вульфа сегодня же ночью. Тогда – пожалуйста, я не трону тебя до свадьбы.

Все это было сказано настолько спокойным голосом, словно речь шла не о жизни человека, а о меню на завтра.

– Ты чудовище. Жрецы правы, такие, как ты, не должны жить, – так же спокойно сказала она и подняла голову. – Я не рожу тебе детей, хоть ты наизнанку вывернись. И не выйду за тебя. Никогда.

– Выйдешь и родишь, Тиль. Пойми, наконец. Я не хочу тебя шантажировать. Не хочу лишних жертв. Но ты и наши дети слишком важны! Важнее, чем жизнь сотни шевалье Вульфов.

Просто не вынуждай меня быть чудовищем.

Тиль поморщилась. Манипуляция – грубее некуда. Ответить тем же? Пригрозить убить себя? Не поверит, сукин сын. Потому что она сама не готова на такой шаг. Однажды она уже умерла, и так бездарно профукать свой второй шанс она не согласна.

– Ладно. Не до свадьбы. Но хотя бы не сегодня, черт тебя дери! Если ты не способен даже на такую малость, как дать мне одну спокойную ночь, вряд ли тебе стоит рассчитывать на мою симпатию.