Мы шагаем мимо них, и то, как обычно они себя ведут, меня удивляет. Последние несколько недель я дважды боролась за свою жизнь, и обе эти битвы были сложнее, чем все мои бои на арене, вместе взятые. Я ускоряю шаг, когда некоторые из них останавливаются и указывают на меня пальцем.

– Хотя людям и запрещено присутствовать на испытаниях, информация о том, что происходило во время них, и о том, кто выиграл, а кто проиграл, распространяется удивительно быстро, – объясняет Алессио. – Люди тобой восхищаются.

– Лучше бы они этого не делали, – выдавливаю я.

Я одна из тех, кто копает им могилу.

Сильнее натягиваю капюшон своей тонкой накидки на голову, надеясь, что никто не станет со мной разговаривать. Наама останавливается у одной из лавок, и Алессио покупает ей жареные каштаны. Для осеннего дня на улице еще достаточно тепло, и я поворачиваю лицо к солнцу. Я слышу крики чаек, прерываемые лязгом мечей с арены. Этот звук возвращает меня в жестокую реальность. Каждый день на арене умирают люди.

– Мун!

Я поворачиваюсь, услышав этот голос. Мария стоит на углу у Дворца дожей и машет мне. Мы подходим к ней, и она дает мне и Алессио по куску хлеба с сыром.

Нааму она просто игнорирует.

– У тебя новое торговое место, – замечаю я. – Как идут дела?

– Не так хорошо, как у Риальто, но я не жалуюсь. Павел теперь возит людей на гондоле отсюда. Мы со всем справляемся. А у тебя все в порядке?

Я киваю:

– Мы собираемся навестить Тициана.

– Я вижу его по утрам, когда он идет в школу. Он так вырос. Передай ему привет от меня.

– Будет сделано. Спасибо за сыр.

– Да не за что. Удачи.

Разговор заканчивается несколько принудительно, ведь Наама находится рядом.

Мария, должно быть, считает ее моей охранницей, и я не знаю, как объяснить то, что Наама уже почти стала мне подругой. Женщина подумает, что я предаю саму себя.

Когда мы подходим к двери библиотеки, я выдыхаю. Алессио открывает двери, и я врываюсь в здание, не обращая внимания ни на него, ни на Нааму. Меня окутывает знакомый запах книг и старого мрамора. Мне так хочется прикоснуться к каждой полке. Я бегу по лестнице вверх и не останавливаюсь, чтобы постучаться в дверь квартиры. Тициан лежит на диване и читает книгу.

Стар сидит на кухне и рисует, пока Феникс помешивает что-то в кастрюле. Пахнет просто божественно. Я снова дома. От облегчения я готова упасть на колени, но опираюсь о дверной косяк.

– Мун! – Тициан вскакивает с места и бежит ко мне. Я так сильно прижимаю его к себе, как это только возможно, чтобы ненароком его не задушить. Затем я покрываю его лицо поцелуями, и он терпит это, не жалуясь.

Когда я наконец отпускаю брата, Стар уже стоит позади него. Мы сразу же обнимаемся. Плачем и в то же время смеемся.