– Вы отлично справились, – тихо говорит Кассиэль, и в его глазах я вижу беспокойство и в то же время облегчение. Мы стоим так близко друг с другом, что его знакомый запах щекочет мне нос. Ангел ненадолго поднимает свою руку так, словно хочет коснуться меня, но сжимает кулак, когда я вздрагиваю.

Люцифер отталкивает Лилит и Балама в сторону. Его холодный взгляд устремляется на Кассиэля, останавливается на мне всего на миллисекунду и наконец переходит на Нааму.

– Что здесь происходит? – спрашивает он. – Габриэль приказал увести испытуемых отсюда.

Испытуемых? Он что, забыл мое имя?

Сариэль, висящая у него на руке, морщит нос.

– Забери меня на небеса, – нетерпеливо требует она. – Давай примем ванну. Это зловоние просто невыносимо. Я не понимаю, как ты только терпишь этот мусор в своих покоях?

Лилит и Наама резко втягивают воздух носом, услышав это замечание. Кассиэль опускает руку мне на предплечье, а Сэм подходит так близко ко мне, что его грудь касается моей спины. Хотя я промокла насквозь, а холодный осенний воздух пробирает до костей, в этот раз я дрожу не от холода, а от злости. Люцифер все еще не обращает на меня внимания, а вместо этого смотрит на руку Кассиэля на моем предплечье.

– Некоторые вещи просто приходится терпеть, – говорит он, переплетая пальцы с Сариэль так же, как перед первым испытанием делал со мной. Ее худые светлые и его длинные и более темные пальцы идеально подходят друг другу, словно части одного пазла. Я не могу отвести от них взгляда. В течение пары последних дней я совсем забыла о том, насколько мы разные. Сколько всего нас разделяет. Теперь мне все стало очевидно. Не говоря ни слова, Люцифер отталкивается ногами от земли, и Сариэль смеется.

Когда и другие ангелы поднимаются в небо, отовсюду доносятся звуки хлопающих крыльев. Я опускаю взгляд.

– Я отведу тебя домой, – говорит Сэм, и, не услышав никаких возражений, он аккуратно поднимает меня в небо. Я избегаю любого зрительного контакта, но, когда мы уже летим, я обнимаю его за шею и начинаю плакать. При этом я даже не знаю, почему я это делаю.

– Скоро мы будем дома, малышка, – успокаивающе бормочет Сэм. – Я так тобой горжусь. Мы все тобой гордимся. Тебе нужно принять ванну и съесть что-нибудь, а затем ты можешь лечь спать.

Завтра мир покажется тебе более хорошим местом. Осталось пройти только одно испытание. И тогда ты им всем покажешь.

Я одновременно хныкаю и всхлипываю, но, кажется, Сэм этого не замечает. Возможно, я такая мокрая, что уже не важно, что его испачкает: слезы, грязь или соленая вода. Тем не менее мне перед ним стыдно. Нельзя показывать ангелам свои слабости и нельзя позволять им ослепить меня своей учтивостью. Они мои враги. Но считать Сэма своим врагом кажется мне почти невозможным.