Что он только не делал, чтобы нарастить мышечную массу: ел детские сухие молочные смеси, пил пиво с грецкими орехами и медом, тушил яблоки со свиным салом, двенадцатью желтками, сахаром и шоколадом, а потом полученную смесь мазал на хлеб. Смешивал цветочную пыльцу со сгущенкой и жевал безостановочно, ловко работая челюстями хищной акулы, никогда до конца не прикрывая рот.

Парень втянул нас за руки в коридор и стал щупать так, что вешалка ходила ходуном. Мы пищали и вырывались. Короче говоря, было весело. Потом вышел побритый наголо Толик в спортивных штанах и майке-алкоголичке, включил свет, взглянул на меня и объявил голосом Высоцкого: «Боб, расслабься, эта девушка моя».

Два дня подряд мы таскались к парням на квартиру. Играли в «пьяницу» и подкидного, пили дешевое вино и смотрели по видику «Греческую смоковницу» и «Восставшие из ада». А на третий день Толик молча взял меня за руку и потащил в другую комнату. Зажал в углу и начал целовать, широко открывая рот. Одной рукой придерживал голову, а второй стаскивал трусы. Я пыталась сопротивляться, а он только усиливал напор. Дверь оставалась открытой, а по коридору шастали друзья. Кипятили чайник, выясняли, где находится электросчетчик и в третий раз слушали «Чай с баранками» Круга. В любой момент мог кто-то войти. Конечно же, я сдалась, побоявшись, что, если откажу – он меня бросит, и Толик вошел длинным резким движением. Зажмурился от удовольствия, захрипел куда-то в ухо или почти что залаял, а когда все закончилось, рассмеялся: «Тю, точно, девочка. Не врала»."