-Конечно жаль, Илея, - вздохнула я, поправляя углем ее ошибку в штриховке. Она на секунде нахмурилась, изучая, а потом деловито кивнув, с точностью профессионального чертежника повторила мой штрих. Просто гениальная одаренность, изумилась я.

-Я не помню свою прошлую жизнь, - продолжила я, - она началась здесь, где меня приняли, как родную. Здесь у меня дом, друзья, ученики…

-Аджаро…- лукаво продолжила Илея, - прищурив один глаз и добавив блик там, где его не хватало, - хотя, он же едет с тобой.

Аджаро? Я пыталась о нем не думать, но когда я не могла уснуть ночью, мне все-таки понималось, что привлекает он меня больше, как художницу - идеальный образец внешности.

Но то, что он не был для меня идеальным образцом мужчины - это было однозначно уже. Манекен, натурщик - услада для глаз, тно не для сердца.

Я снова вспомнила того Лазарева Илью из маршрутки. Возможно потому, что мою ученицу звали Илея. Вот этот зацепил с первого взгляда. И имя какое… Лазарь, пророк Илия…что-то сразило меня тогда незаметно, а сейчас периодически подтачивало.

Как жаль, что мы больше никогда не увидимся, потерявшись среди миров.

Я вспомнила свое любимое стихотворение Анненского.

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Ее любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Нее одной ищу ответа,

Не потому, что от Нее светло,

А потому, что с Ней не надо света.

Вздохнув, я сказала, чуть построже

-Ладно, Илея, давай продолжим. Смотри, как я сделала - чуть-чуть под другим углом и больше объема, видишь? - и мы принялись разбирать погрешности работы.

Тем временем в порту острова грузились лодки - сувенирами, фруктами, глиняной посудой и банками с водорослями саргасс - они так светились в темноте на пристани, что ночью небо сверкало в этой части острова, как северное сияние.

И плюс две луны. Одна меняющаяся, обычная, а другая словно надкушенное яблоко, зеленоватая…и слегка искусственная.

Когда я совсем не могла уснуть, я выходила на свою террасу и смотрела завороженно на это волшебное космическое зрелище, пока у меня не начинала кружиться голова.

Каждый раз я обещала себе, что когда-нибудь нарисую это великолепие и уходила снова в постель, чтобы попытаться уснуть.

В эти дни я почти не видела ни Аджаро, ни Инди-ра, да и желания не было.

Коль скоро мне предстояло расстаться с любимым Глазом бури, то и попрощаться я хотела именно с островом. Ну а их мне хватит и впоследствии, думала я.

-Выход в море завтра в ночь. Саргассы ушли, - объявил как-то Атару-чи на вечернем сборе у костра.

Ну все, подумала я, и, опустив голову тихо заплакала, снова ощутив себя Варей Бочкаревой, которую причудливые вихри судьбы вновь погонят куда-то.

Поднялся гомон, я почувствовала, что меня по очереди обнимает множество рук.