Первой с колен поднялась блондинка и смело отправилась на таинство, которое, как рассказывала Айлин, восстанавливает потерянную невинность тем невестам, кто в этом нуждается. По мне, так если начинать семейную жизнь, то делать это следует с честности, а не с обмана. Интересно, Айлин хранит себя для мужа или всё-таки поддалась влечению и страсти? Ей ведь не восемнадцать лет.

Я украдкой взглянул на девушку. Она продолжала стоять на коленях, смотря на статую. Руки у груди держат свечу, в глазах читаются одухотворение и мольба. Неужели мысленно обращается к богине? Или так старательно изображает кающуюся грешницу?

Когда блондинка вышла из врат, на её руке красовался браслет. Настала очередь Айлин идти за артефактом храмовников.

— Удачи, — еле слышно прошептал я напарнице.

Вернулась леди быстр и также с браслетом на запястье. Теперь у нас есть оберег, надо будет обязательно провести экспертизу наших украшений. Когда невесты прошли врата богини, настала очередь женихов.

Открыв резные двери, словно сотканные из деревянного кружева, я оказался внутри небольшой исповедальни в виде шестиугольной каморки без мебели. Жрица жестом велела мне встать перед ней на колени, тут тоже имелся мягкий коврик.

— Имя? — свысока посмотрела женщина и положила ладонь мне на голову.

— Килиан, — я глядел в пустые глаза жрицы, затянутые белой пеленой. Говорят, в этот момент служительница мысленно общается с самой богиней, но я в это не верю. Ещё одна уловка храмовников для устрашения паствы и пущей убедительности. Простой магический эффект, не более.

— Каешься ли ты, Килиан, в своих грехах? — суровым голосом произнесла женщина.

— Каюсь, Пресветлая, — ответил я стандартной фразой.

— Ты забудешь всех блудниц, что были у тебя до встречи с любимой, — вещала монотонным голосом жрица. — Ни о ком думать не сможешь, кроме своей невесты. Теперь в твоём сердце только её чистый образ. Истинная любовь живёт только в браке.

— Да, Пресветлая, — что-то мне стало не по себе от её слов.

— Люби и оберегай свою наречённую, — она убрала ладонь с моей головы. — Пусть этот оберег защитит тебя от сглаза и людской зависти. Носи его до самого дня венчания и ни в коем случае не снимай.

— Благодарю, Пресветлая, — я протянул руку, и запястья коснулись холодные пластины браслета. Жрица ловко надела оберег и застегнула замочек. Я поцеловал руку служительнице и поднялся с колен. Уже было направился к выходу, как услышал за спиной:

— Иди, Килиан, и помни, что магическая пара дана тебе самой богиней любви. Не стоит отказываться от божественных даров.

Я обернулся и удивлённо посмотрел на женщину. Её взгляд по-прежнему был пустым и отрешённым. Как она узнала? В смятении я вышел из исповедальни.