Чужой член в его заднице, и кажется, ему это нравится. Потому что тот так сладко и правильно заполнил собой все внутри и, казалось, протолкнул разбуженное пальцами возбуждение глубоко внутрь.

Дерек стиснул его крепче, прижался губами к шее, отчего по спине прокатилась щекотно-жаркая волна, и сделал пару пробных толчков. Зажиматься уже не получалось, до предела растянутые мышцы были не способны противостоять напору твердого как камень члена. Алеф на секунду почувствовал себя вывернутым наизнанку. И тем удивительнее было неожиданное удовольствие, острыми иглами пронзившее тело.

У Алефа сперло дыхание — ничего подобного он не ожидал. И кажется, это было лишь начало…

Примерившись и поняв, что Алефу уже не больно, Дерек стал двигаться размеренно, мощно, с каждым толчком все добавляя наслаждения, которое тут же начало собираться в тугой комок где-то глубоко.

Впервые Алеф был настолько пассивен в сексе. Он просто плыл по течению, прислушивался к себе, ловил малейшие оттенки удовольствия, что копилось, накрывало теплыми вязкими волнами. Ему не требовалось стараться, ублажать и подстраиваться, — только чувствовать.

Дерек жарко дышал ему в шею, прикусывал кожу, прижимался губами. Стискивал ребра, обнимая все крепче, задирал выше съезжающую ногу. Мягко поглаживал живот, невзначай задевая член. Алеф подавался навстречу мощным толчкам, сначала почти неслышно, потом все громче стонал, выгибался, ерзал.

Комок в животе все рос, тяжелел. Он подпирал ребра, оттягивал кожу, отдавался в яйца и пульсировал в заднице. Казалось — вот-вот, и разорвет мышцы и кожу и вырвется наружу, но все ускользал, свинцовой тяжестью прокатываясь по внутренностям.

Алеф сам не заметил, как начал просяще крутить задом, как завел руки за спину в бессмысленной попытке прижать к себе Маккентоя, любым способом достать, унять непонятное чувство. Дерек резко оттолкнул его руку, навалился на спину, роняя на матрас лицом вниз. Движения члена внутри стали резкими, почти до боли, сильными, частыми. Алеф жадно глотал ртом воздух и громко вскрикивал, когда член вертикально вбивался в него, буквально тараня растревоженное, чувствительное место. Маккентой снова прикусил его за холку, сунул руку под живот, сжал член, принялся трахать его уже почти с остервенением.

Алеф выгнулся, чтобы глотнуть воздуха, и тело прошила почти невыносимо-сладкая волна. Зародившись глубоко внутри, она пронеслась по спине, бухнулась в живот, отдалась в член.

Задела каждый нерв, ухватила их, как вожжи, и дернула, что было сил, выгибая, корежа в ослепительной судороге наслаждения. Дерек не прекращал двигаться ни на секунду, и Алефа все трясло и трясло бесконечно долго, без возможности вдохнуть и взмолиться о пощаде.