— Но… как я тут все брошу? — пролепетала она.

И ляпнула совсем крамольное:

— Может, ты поедешь один?

Улыбка погасла. Он растерянно посмотрел на жену:

— Но я ведь все это делал только для тебя! Я хотел, чтобы ты наконец отдохнула!

И как было отказываться?

Пришлось поехать — и отдыхать. То бишь киснуть со скуки и страдать, что ее отель теперь в чужих руках.

Маруся наняла управляющего. Тот рапортовал: все хорошо, все под контролем. Но она видела: клиентов все меньше, отзывы все хуже. Управляющий принимал глупые, не согласованные с ней решения. Например, сменил в комнатах практичный ламинат на ковролин. Заставлял постояльцев снимать у входа уличную обувь — на уборщице экономил. Рейтинг у ее детища с каждым месяцем снижался. А она ничего не могла сделать. Выгнать управляющего легко — но как отсюда, из-за океана, найдешь нового?

Несколько раз Маруся порывалась лететь, наводить порядок, но муж, внезапно ставший кормильцем, проявлял невиданный деспотизм:

— А кто меня будет дома встречать? И вообще, я не хочу оставаться один!

— Но у меня отель погибает!

— Да все с ним в порядке, — убеждал супруг. — С другого континента любая мелочь — огромной проблемой кажется.

Марусе хотелось верить его словам, но она не могла.

И тут подвернулась желтоглазая Арина. Тихоня, трусиха. Но при этом далеко не глупышка.

«Из нее выйдет отличный «тайный покупатель». — Решила Мария Олеговна.

И твердой рукой вытащила из мужниного рабочего стола пятьсот долларов — девушке на билет.

* * *Арина проснулась в семь. В окно ломилось звонкое летнее утро. Воробьиное чириканье гулко отражалось от стен двора-колодца.

Отчаянно хотелось спать, но солнце умудрилось пробраться между домов и светило прямо в глаза. Арина сердито выпрыгнула из постели. Неужели трудно было плотные шторы повесить? Будь этот отель ее, она бы здесь все по-другому устроила.

Девушка уселась на широкий подоконник. А раньше-то здесь жалюзи имелись! Глухие, как в домах южной Европы. Вот и петли остались. Сняли, непонятно зачем. До чего жаль, когда портят что-то хорошее! И Марусю расстраивать жаль. Но ничего не поделаешь.

Она достала из дорожной сумки последнюю чистую футболку, переоделась, умылась, пригладила волосы. Рассматривать себя в зеркале даже не стала. Ясно, что вид чудовищный. Под глазами непременные синяки, на подбородке нащупывается пара прыщей. И лицо какое-то тяжелое, не свое. Наверняка отекло. Мама ей всегда говорила, что перед сном пить нельзя, а она огромную кружку пива в себя вчера вечером влила.

«Ладно, без разницы. Вряд ли на завтраке в этой гостинице меня поджидает прекрасный принц».

Прошла прямо в шлепках в небольшую столовую прямо у стойки администратора — и замерла в изумлении. Все столики свободны.