— Полностью противоречит духу тенниса, — прокомментировала Инга Матвеевна.

Но Людоед, благодушный, что все пока идет гладко, защитил:

— Людям понравится.

Атмосфера действительно получилась не нервная, как на всех турнирах, а расслабленная, веселая, праздничная.

Шестьдесят четыре спортсмена не набиралось никак, и Арина — в последний момент! — пригласила участвовать семейные пары. Идея нашла живой отклик — сетка на шестнадцать человек сформировалась за сутки. Причем не только супруги играли, но и отец с дочерью, мама с сыном. А самая колоритная команда — журналисты от восторга с ума сходили — кругленькая бабуля лет шестидесяти и долговязый шестнадцатилетний внук.

Местный band грохотал рок-н-роллом, громкоговоритель то и дело зазывал:

— На третьем корте встречаются президент городского отделения Сити-банка и мэр!.. На седьмом корте мастер-класс дает неподражаемая Каролина Клинн!

Для детей натянули специальные сетки, снабдили юное поколение крошечными ракетками и плюшевыми кругляшами. Тренеры академии отчаянно создавали видимость, что малышня действительно перебрасывает мячи. Подростки, под руководством фитнес-инструкторов, соревновались в эстафете. Спортсмены — в перерывах между матчами — стояли в очереди на бесплатный массаж или подходили к специальному устройству измерить скорость своей подачи.

Людоед сиял. Каролина кисло улыбалась. Арина едва с ног не падала — пошли вторые сутки без сна — и вяло думала: «Похоже, я выкрутилась».

Она в очередной раз обежала академию, проверила, подбодрила — и, наконец, плюхнулась в шезлонг. Заслужила три минуты покоя после сорока восьми часов непрерывной нервотрепки.

Закрыла глаза. Бриз ласкал разгоряченные щеки. В голове все плыло. Может, поставить будильник, чтобы сработал минут через двадцать, и кратко, как Штирлиц, вздремнуть?

Но осуществить идею не успела — зазвонил мобильник.

— Hello! — жизнерадостно отозвалась Арина.

— Немедленно зайди ко мне! — рявкнула Каролина Клинн.

После подъема — когда носилась кометой по академии, всеми и вся командовала, — Арину накрыла беспросветная усталость. Она потерла глаза, но щипать стало только больше. Потрясла головой — мигрень лишь усилилась. Скривила рот в неизменной американской улыбке и поняла, что губы дрожат. Двое суток на нервах и кофе давали себя знать."

"Чего от нее надо звезде? Открытый урок прошел почти триумфально. Дружелюбные штатовцы смотрели на теннисистку с восторгом, фотограф из городской газетки кружил вокруг, выбирал лучшие ракурсы. Автографы просили, — судя по восторженному лицу дамочки, впервые за ее спортивную карьеру. Но сейчас опять зла, аки черт.