— А почему… вы переезжали? — Арина снова смутилась, быстро добавила: — Не хочешь — не отвечай!

— Ну, первый раз я грохнул старушку. Топором, — начал загибать пальцы Тим. — Пришлось откупаться. Потом, э… директора школы часами по голове. Он меня вызвал за «двойки» ругать, а я его такими чугунными часиками, каслинского литья. По башке.

— Ты издеваешься? — неуверенно спросила она.

— Слушай, ты прямо марсианка! — хихикнул он. — Конечно, издеваюсь. Пей чай.

Налил себе. Сел напротив. Задумчиво произнес:

— Что мне с тобой делать-то?

На языке вертелось: она давно — и полностью! — его простила. Бог может возвращаться на Олимп. А она сейчас уйдет домой, и всю жизнь будет вспоминать: бездну, сквозь которую летела под действием вчерашнего зелья. И рай на час, что ей дал молодой человек-совершенство.

Но кто-то внутри нее снова властно велел: «Молчи».

Арина отвернулась к окну. Не во двор смотрела — ввысь.

Небо сине-морозное, на градуснике минус двенадцать. Но воробьи чирикают с оптимизмом. Предрекают — весна рядом, просто пока прячется.

А Тимур вдруг произнес:

— Я завтра в Питер узжаю. Поедешь со мной?

— Поеду, — Арина не сомневалась ни секунды.

— Но там типа общаги. Кухня общая, удобства в коридоре.

— Ты на стройку, что ли, завербовался?

Он хмыкнул:

— Нет, так низко еще не пал. Работаю по специальности. В Питере новая теннисная академия открылась. Меня туда тренером взяли. На испытательный срок.

— Так это ведь замечательно!

— Да, — нахмурился он. — Просто потрясающе. Самый настоящий Ю Эс Опен[3].

— Чего?

— Неужели ты никогда не мечтала его выиграть? — усмехнулся Тимур.

Арина, чтоб совсем дурочкой не казаться, предпочла промолчать.

Он одним махом допил пустой чай. Поднялся из-за стола. Подвел итог:

— Ладно. Безумная ночь — дурной день. У тебя паспорт с собой?

— Зачем?

— Пошли за комп, билет тебе купим.

* * *Деталей Тимур не знал, но почему-то надеялся, что общага окажется в центре.

— В Питере, Арина, коммуналки — в самых чумовых местах. На канале Грибоедова, напротив Мариинского театра. У нас бы дипломаты и бизнюки жили. А у них — бабульки с алкашами.

Но с вокзала их повезли через весь город. Сначала Арина, никогда не бывавшая в Питере, ахала: вот Нева! А это ведь крейсер «Аврора»! Но державная красота домов с каждым километром блекла, окраины становились все более унылыми, а потом и перечеркнутую табличку: «Санкт-Петербург» миновали. Вдоль трассы потянулись убогие магазинчики, рынки, шиномонтажи, унылые зимние поля. Тимур обернулся к шоферу:

— С пути сбился?

— Нет. Приехали уже! — Неразговорчивый дядька блеснул золотом зубов. И резко свернул влево. Прямо в лес.

Замелькали коттеджи, но машина протряслась на колдобинах дальше. Лес становился все гуще. Тимур — Арина видела — внутренне кипит.