Прежде ей было абсолютно все равно, что ее окружает. Сейчас будто впервые увидела. И сразу озадачилась: это вообще традиционно для психбольниц? Подавать в постель еду — вполне себе ресторанного качества?

Туман, что окутывал ее последние дни, стремительно рассеивался. Безразличие сменялось любопытством. Арина встала. Прошлась по палате, посмотрела туда, сюда. Полы-то в больничке паркетные. Матрас на кровати итальянский. На соседкином стуле небрежно брошен свитерок от «Армани».

И никаких ужасов вроде смирительных рубашек или ремней. Даже на уколах не настаивают. Только сейчас вспомнила, что девушка в белом халате ее всегда спрашивала:

— Колоться будем?

Арине нравилось состояние кокона, куда проваливаешься после инъекции, поэтому она торопливо кивала.

А сегодня проспала уколы — никто будить не стал.

Что за странное заведение?

В палату вернулась соседка. Удивленно взглянула на Арину. Хихикнула:

— Ты воскресла?

— Э… а я что — была мертвой?

— Хуже. Ты была зомби. Замерла в одной позе и с потолка глаз не сводила. С тоски умереть.

— Да ладно. Я в туалет вроде ходила.

— Ну, ходила. А как меня зовут, знаешь? Две недели, между прочим, вместе лежим.

Арина смущенно опустила глаза.

— Ладно, прощаю, — милостиво произнесла девушка. — Юлькой меня зовут. — И добавила вкрадчиво: — Может, еще и завтракать будешь?

— А что? Выглядит аппетитно. — Арина послушно сняла крышку с подноса.

— Ох, вот радость-то! — просияла Юлька. — А то я уж хотела в другую палату проситься. Думала, ты совсем крейзи.

— А ты не крейзи? — осторожно поинтересовалась Арина.

— Еще не знаю. Врачи пока не определились, — вздохнула та. — Но вообще это не дурдом, а клиника неврозов.

Арина проглотила кусочек ветчины. Высший сорт. В отель они куда более дешевую покупали.

— Это, что ли, платная больница? — поинтересовалась у соседки.

— Ты что, с луны? Еще как платная. Самая крутая в Питере! Десять тысяч в день.

— А кто же за меня платит? — растерянно произнесла Арина.

— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулась Юлька.

«Не Кузя ведь с Геной скинулись. Дядя Федя, значит. Больше некому»."

"И сразу в памяти всплыл последний вечер в Москве. Наблюдательный пункт у окна кафе, нервный бокал вина. Дядя Федя целует руку красавице в красных сапожках. Нож в сердце: он предатель. Он любит другую! Разрыдалась, бегом на вокзал. Но ведь дядя Федя просто проводил некую девушку до машины, и да, ей, Арине, не перезвонил, хотя она очень ждала. Не очень приятно, конечно, но обвинять в измене — как-то слишком поспешно. Хотя бы поговорить надо было для начала.

«Я, что ли, правда — сумасшедшая?»

— Юль, а отсюда позвонить можно? — спросила Арина.

— Да сколько хочешь. Только, ты ведь пока в астрале была, мобильник, наверно, совсем разрядился.