Мобилизации не подлежит по причине ранения стопы, но выполнять обязанности это ему не мешает. Леся Приходько трудится медсестрой в военном госпитале. У нее незаконченное медицинское образование. Проживает в Возыре с конца июля, имеет две комнаты в общежитии ткацкой фабрики. С ней мать и маленькая дочь, которых она привезла из Ворошиловграда. Партизанским прошлым не кичится. Да оно и опасно в наше время. Теперь этот, третий… – Кисляр щелкнул пальцами, вспоминая. – Тарас Замула. Он действительно местный, сам из Процка, но живет в Возыре на улице Домбровича, в доме помершей родственницы. Служил в Красной армии, воевал в партизанах, работает в местной типографии и ни от кого не скрывает своей лояльности к Советской власти. По поручению руководства занимается агитационной работой в коллективе. Парень резкий, острый на язык. Недавно был случай. Трое каких-то ублюдков напали на него в подворотне с ножами, хотели поквитаться за прошлое и настоящее. Парень не оплошал, выбил у всех ножи, а потом схватил подвернувшийся дрын и так их отходил, что еле уползли.

– И долго здесь живет Замула? – спросил Гальперин.

– Недолго, – отозвался Кисляр. – Кто бы дал ему жить при немцах и националистах? Прибыл в третьей декаде июля вместе с толпой переселенцев. Имеет рекомендации, подписанные лично товарищем Кургановым, командиром партизанского отряда, действовавшего в Турковском районе. Ночью навели справки. Он действительно там числился до прихода наших. Товарищ Курганов, по счастью, жив.

– Да, у всех троих вроде бы достойное прошлое и приличное настоящее, – задумчиво изрек Шелест. – Но факт остается фактом. Полковник Елисеев до базы Кравца не дошел, все куда-то сгинули, ни ответа ни привета. А ночью бандеровцы накрыли базу Глинского. Эти трое живы, но почему-то скромничают. Интересно, контактируют они друг с другом?

– Арестовать их? – осведомился Кисляр.

– Просто доставьте всех сюда, Федор Ильич. Проведем, так сказать, очную ставку.

Прошло не больше часа. Дверь, ведущая в соседнюю комнату, была приоткрыта. Для посетителей кабинета оставалось загадкой, есть ли там кто-нибудь. Половицы не скрипели, из помещения проистекал таинственный полумрак.

Сержант в синей фуражке ввел в кабинет молодую женщину и сказал:

– Входите, Олеся Владимировна, сядьте на стул и ждите. К вам скоро придут.

Женщину не конвоировали, просто пригласили для беседы. Но действия этого сержанта трудно было назвать совсем уж мягкими. Он строго посмотрел на Олесю и закрыл дверь. Она осталась одна в пустом кабинете.

Молодая, в сером жакете, юбке того же цвета. Русые вьющиеся волосы аккуратно пострижены. Курносый нос, привлекательная ямочка на подбородке.