Он мечтал работать за границей, расшатывать изнутри гнилые устои капитализма.

Война разрушила все планы. Немцы наступали стремительно. 26 октября их танки уже рычали на площади Розы Люксембург в Харькове, а потрепанные части 38-й армии, в которую попал Шелест, откатывались на восток. Он успел эвакуировать родителей. Дай им бог на далеком Урале здоровья и сил.

Станислав служил в разведотделе дивизии, штаб которой попал в окружение восточнее Харькова. Охрана полегла почти моментально. Кончился бензин. Офицеры примкнули штыки к трехлинейкам и ходили врукопашную.

Из кольца вырвались немногие. Две недели окруженцы плутали по лесам, атаковали немецкие патрули. В болотах встретились с партизанами, верховодил которыми бывший первый секретарь райкома Савельев.

Он и выдал положительную характеристику молодому капитану через полгода, когда партизаны вырвались к своим и тут же загремели на унизительную проверку. Станиславу просто повезло, кто-то вник в ситуацию. С окруженцами, как правило, не церемонились. Пушечного мяса хватало. На фронт текли эшелоны с пополнением из восточных областей Союза.

Особый отдел при НКВД, борьба с вражеской агентурой в прифронтовой полосе.

В апреле сорок третьего было создано Главное управление контрразведки Смерш. Воронежский фронт, Степной, досрочное звание за «мужество и героизм при обезвреживании вражеских шпионов и диверсантов».

Он не являлся баловнем судьбы, дважды был ранен, чуть не попал в плен, знал цену предательству. Неплохо разбирался в людях, понимал, что такое держать язык за зубами. А главное, имел чутье, спасающее его от крупных неприятностей.

Глава 8

Десятки незнакомых лиц пробегали перед глазами Станислава, оседали в копилке памяти.

Равнодушные, злые, испуганные. Мелькали перехлесты городских улиц и отправлялись в ту же копилку. Народная, Домбровича, Цветочная, Лютневая, Лобная, Торговая. Советских названий, привычных уху, прославляющих величие Октября, здесь не было вовсе.

Железнодорожная станция, оцепленная кордоном, на которой шумели транзитные воинские эшелоны. Улица Загорская в непосредственной близости от вокзала. На ней до тридцать девятого года располагались польские органы власти, потом – советские.

С лета сорок первого там сидела немецкая оккупационная администрация со всеми своими прелестями, в том числе гестапо, жандармерией и комендатурой. Теперь опять комендатура, уже наша, городской комитет ВКП(б), отдел НКВД и что-то там еще.

Остаток пути офицеры проехали без приключений. «Правительственный квартал» был оцеплен патрулями, пулеметными гнездами за мешками с песком, вереницей шлагбаумов. Те же меры безопасности наблюдались на станции. На прочее городское пространство сил и средств не хватало.