Да кому в этом мире есть дело до ее дочурки? Только ей! Чекисты и контрразведчики – безжалостные роботы, им плевать на живых людей! Проняло так, что сама себя не узнала.

Она выплакала годовой запас слез и решила, что признается в том, чего не делала. Но как? С какого вдруг перепуга?

Пока колебалась, пришел майор, выложил историю про некоего Левко Кирыка. Бандеровцы грамотно сунули в замес эту никчемную личность. Вот Леся и призналась.

– Теперь вы все знаете. Что будет с моей дочерью?

– Что с запиской?

– Проглотила, – пролепетала женщина. – Они этого требовали."

"Какая же дура! Хотя не исключено, что эта женщина рассуждала логично. Далеко не все сотрудники компетентных органов похожи на Шелеста.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что нас за Ведьминым Клыком поджидает засада? Погибнут все, и ты в том числе.

– Мне уже было все равно.

Да, конечно, ее предали, схватили невиновную. Так пусть теперь весь мир летит к чертям собачьим.

– Простите, товарищ майор, я, наверное, была не права. – Олеся уронила голову и залилась горючими слезами.

А злость майора была наиграна. У нее все равно ничего не вышло бы, раскололась бы под давлением собственной совести, не здесь, так в дороге, в лесу. Он был даже рад. Все менялось, делалось труднее, но появилась ясность хоть в чем-то! Главное, что эта женщина не предательница, а просто дура.

– Ты ведь нам поможешь в обмен на безопасность твоих родных?

– Да, конечно. – Олеся с надеждой подняла голову.

Остался сущий пустяк: пустить пыль в глаза бандитам, не попасть в засаду, заманить банду в капкан. На раздумья отпущены считаные часы.

Наблюдатели будут непременно. Кто-то должен доложить Горбацевичу, что войска выступили из города, движутся по указанному маршруту. Горбацевич собирается его уничтожить. Он бросит в бой всю свою банду.

Майор в крайнем возбуждении выскочил в коридор.

– Леха, все слышал? Тогда быстро ноги в руки и пулей лети к Кисляру! Людей на адрес Приходько. Увезти мать и дочь в безопасное место и тщательно охранять. В доме оставить засаду. Арестовать Левко Кирыка – это раз. Схватить и посадить обратно за решетку Романюка и Замулу – это два и три. Выполнять!

Гальперин сделал страшные глаза и умчался.

Шелест перевел дыхание, подмигнул ошалевшему часовому, вернулся в камеру и снова сел рядом с Олесей.

– Ну и начудила ты, девочка!

– Спасибо вам. Знаю, что вам трудно простить меня, но я искуплю. Я смалодушничала. У меня ведь нет никого, кроме мамы и дочки.

– Ладно, пока забыли. – Майор поморщился и спросил: – А ребенок-то твой и впрямь от бандеровца?

– Да куда там. – Олеся виновато потупилась. – Обычный парень, сбежал от нас на Тихоокеанский флот. Первым делом, говорит, Родину надо защищать.

– Подальше от фашистов, поближе к японским милитаристам.