Но из нескольких десятков мужчин, прошедших мимо моего окна, никто не вызвал чувства страха. В конце концов мне это надоело. И пора было закончить начатое.

Я встала, повесила на плечо сумочку и, стараясь ни о чем не думать, отправилась обратно в тот магазин. Молоденькая продавщица широко мне улыбнулась:

— Привет! Почему-то я так и думала, что вы вернетесь.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Не могла удержаться, — сказала я, снимая с плечиков топик.

— А какой у вас размер обуви? — неожиданно спросила девушка, окинув меня оценивающим взглядом.

— Шестой, а что?

— Вот, только что принесли. — Девушка вытащила из-под прилавка черную коробку. Внутри лежали красные замшевые босоножки с открытым носком. Глубокого вишнево-красного цвета, переложенные папиросной бумагой, их никто еще не мерил. — Хотите примерить? — спросила девушка. — Здесь указан пятый, но мне кажется, они больше.

Я скинула кроссовки и носки и всунула ноги в босоножки. Они подошли идеально. Я оглядела свои ноги. Как странно снова надеть туфли на высоком каблуке и при этом не падать в обморок от ужаса. Я чувствовала себя абсолютно нормально, только самую капельку кружилась голова.

— Я их возьму, — сказала я тихо.

— Прекрасно. Десять фунтов вас устроит? Я сама толком не знаю, сколько они могут стоить: мне их только что принесли.

— Вполне устроит.

Как удивительно идти по улице с большим пакетом, набитым покупками. Пакет приятно оттягивал руку. Я села в автобус и положила пакет на сиденье рядом с собой. Совсем недавно, когда Эрин подарила мне ту чудесную алую сорочку, я психанула так сильно, что выбросила ее в мусорное ведро, прямо в упаковке, чтобы снова не притрагиваться. А теперь сама купила алый топик. Надо же! Вот только решусь ли я взять пакет с собой или «забуду» его в автобусе? Пока что я даже смотреть на пакет не могла. На Хай-стрит я выскочила из автобуса, с пакетом, и пошла пешком, стараясь унять сердцебиение. Уровень паники был высоким — сорок или даже пятьдесят баллов. Я ждала, когда он упадет, однако тревога не желала утихать. Я зашла на задний двор, но не могла сосредоточиться на осмотре, только мельком глянула на окна.

Я проверила входную дверь, дверь миссис Маккензи, ни на секунду не забывая о пакете, стоявшем на ступеньке лестницы. Что я наделала? Что теперь будет? Красная вещица, лежащая внутри пакета, казалась мне живым существом.

«Нет, Кэти, нет, — повторяла я. — Это просто кусочек ткани, обшитый кружевом. Он не кусается. И не дерется».

Но я все-таки не смогла принести пакет к себе. Я отнесла его в квартиру Стюарта и оставила в прихожей.

Дома я как-то сразу успокоилась. Все было тихо. Проверки прошли нормально. Я выпила чашку чая, съела парочку печенюшек и еще больше повеселела.

Начало было положено.