Он хотел быть правителем, а не вассалом императора. Я не хочу, чтобы когда-нибудь эта мысль пришла в голову Сарену. Ты не представляешь, как кричал отец, когда узнал о твоей будущей помолвке с сыном императора. Скажи, Рьяна, Сарен слабее Айдана?

Моргнув, я с удивлением смотрела на племянницу и пыталась осознать, о чем она говорит. Максен не желал терять фьеф. Определенная логика в словах Филлии была. Брат всегда отличался излишним высокомерием. Вассал, действительно, не равно правителю. Но был ли у него с отцом конфликт по поводу союза с драконами?

— Что еще ты помнишь, милая? Я никогда не спрашивала тебя об этом, но, видимо, зря.

Она вздохнула и отвернулась. Повисло молчание. Я ждала ответ.

— Они ругались, — наконец, она негромко произнесла. — Я же была еще маленькой. Помню лишь гнев папы и волнение матушки. Она переживала. Но о чем? Увы. Сказать не могу. Меня очень пугало, что папа повышает голос, и я все время пыталась отвлечь его на себя. Знала, что он любит меня и ругаться перестанет. Так и было. И тогда... во время поездки, они снова о чем-то спорили. Мама боялась. И эти воспоминания все чаще беспокоят меня, Рьяна.

Порой кажется, что лучше все забыть и никогда больше не оборачиваться на прошлое.

Из моей груди вырвался глубокий выдох. Мне не понравились ее слова и скрытый намек, что скользил в них.

Совсем не понравились!

— Ты видишь его? Максена? — спросила, старательно наблюдая за драконами, грузившими на очередную повозку мешки с мукой.

Всем руководил младший из братьев Вагни. Вегарт внимательно контролировал действия своих воинов и недовольно покрикивал на них. Изредка он поглядывал на нас, но не спешил подходить, будто чувствовал, что не стоит этого делать.

— Иногда он мне снится, — глухо прошептала Филлия. — Стоит и смотрит. Так печально, виновато. Но чаще я вижу обрывки воспоминаний из детства. Слышу разговоры родителей. Но на утро забываю. Только зверь мой после этих снов прячется, забивается в уголок души и жалобно скулит там. Это пугает меня больше, чем прошлое. Я ведь смогла совершить оборот, Рьяна. Теперь она не исчезнет? Мой барс останется со мной?

— Да, — я рассеянно кивнула. — Сарен не даст твою кошку в обиду. И тебе действительно лучше не думать о том, что было. Живи настоящим.

Отец тебя любил и это самое главное. Чтобы он не сделал... он делал это ради тебя и твоей мамы. Вы самое важное, что у него было. За это и держись.

— Но это не так, — она покачала головой. — Был еще этот фьеф. Иногда мне кажется, что больше меня он любил власть.

— Глупости! — резко отдернула я ее. — Нет! Линнель и ты — смысл всей его жизни.

Она втянула голову в плечи и замолчала.

— Филлия, — произнесла уже мягче. — Ну хотя бы с тем, что для Сарена — ты центр мира, согласишься? Он твое настоящее и будущее.