Сергей лишь вздыхает:

— Ты ведь понимаешь, что контракты могут даже не окупить расходники отряда? Иначе чиновники их просто не дадут.

— Да и пускай, — я не расстраиваюсь. — В смысле расходники-то пусть окупают, иначе это совсем наглость с их стороны, а без прибыли мы обойдемся. Наша цель не заработать, а добиться боевого слаживания гвардии. Ну и заодно прибраться в нашем Царстве-государстве.

— Разве что так, — соглашается Сергей. — Дело хорошее. Постараюсь выбить что-то стоящее.

— Ну и славно. Что еще на сегодня?

После разговора с Сергеем ухожу в свою личную тренировочную комнату. Специально попросил Степана выделить себе отдельное помещение, чтобы потренировать техники Коллекции.

Легион должен расти в силе. Потому что Легион это я.

Больше часа метаю воздушные лезвия, облачаюсь в огненный доспех и пробую другие техники своих новых пленников. В конце концов выдыхаюсь и просто без сил лежу на полу. Этого состояния я и добивался. Полной усталости. Изнеможения. Утомления.

Лежу, даже пальцем не могу пошевелить. В глазах пляшут черные круги, мышцы ноют, а вокруг гуляют призраки Коллекции. То один, то другой подходит и пытается завладеть моим телом. Пси-выстрелами отгоняю надоедливых. Ошпаренные сознания с воем убегают в дальние углы комнаты и оттуда злобно зыркают.

В общем, понятно. Даже устав как собака, я в принципе могу сопротивляться своей Коллекции. Силенок хватает. Но вот вопрос — а если меня ранят? Если мне не хватит воли на псионические отпугиватели? А если мое сознание погрузят в кому? Даже думать не хочется, что в таком случае произойдет. Ничего хорошего точно. Если Коллекция завладеет телом, обладающим способностями разных магов, то это получится какой-то суперзлодей-маньяк с раздвоением личности.

— Даня, — голос Степана, перемежаемый стуком в запертую дверь. — Всё хорошо? Я слышал взрывы.

— Да, — еле-ела выдаю усталым ртом.

— Что⁈ — новый стук. — Ничего не слышно⁈ Скажи что-нибудь! Иначе я выломаю дверь!

Да твою ж налево! Нельзя тебе сюда, отчим, блин! Если увидишь следы от огня и разрезанные ветром манекены, то вся маскировка пойдет насмарку.

— Степан, уйди, — хриплю через силу.

— Не слышу! Я ломаю насчет три! Раз…!

— Степан! Уйдин НАХРЕН! — вскрикиваю я, резко выдохнув. — Я занимаюсь!

— Ладно-ладно, — тут же обиженный ропот, приглушенный дверью. — Так бы сразу и сказал!

Топот удаляющихся шагов."

"Еще минут пять лежу, а когда наконец поднимаюсь и бросаю взгляд на часы, оказывается, что провалялся никаких не пять, а сорок. Ну и ладно. Какие у меня еще дела? Ах точно, Антонина Павловна. Краса моих очей, что же ты в школу не идешь? Сейчас проведаю тебя и всё узнаю.