Потом посмотрел на часы — было всего без четверти одиннадцать. Этот номер знали лишь несколько человек, самых близких доверенных лиц, и если звонил сюда кто-то из этих немногих людей, то дело могло оказаться и впрямь важным.

Он сразу узнал знакомый властный голос Артамонова и мгновенно полностью проснулся. Полковник милиции Кирилл Владимирович Артамонов был старым приятелем Егора Нестеренко и его единомышленником. Этим и объяснялись на первый взгляд странные, немыслимые, невозможные отношения сотрудника центрального аппарата Министерства внутренних дел и старого вора в законе, лидера крупнейшей криминальной группировки Георгия Медведева.

Медведь водил это странное знакомство уже лет десять, и на первых порах, хотя Егор ручался за то, что полковник Артамонов не готовит для бывшего медвежатника никакой подлянки, их отношения были далеки от доверительных. Но время лечит, как говорится, и после долгих лет общения, после многих случаев реальной помощи, которую оказал Медведю и его людям высокопоставленный милиционер, Георгий Иванович постепенно проникся к Артамонову доверием. Особенно это доверие оказалось ему полезным в последние месяцы, когда не кто иной, как Кирилл Владимирович, обратил внимание Медведя на молодого законного вора Владислава Смурова по кличке Варяг…

О выборе такого, молодого и перспективного, вора, как Владик Смуров, Георгий Иванович задумался после очередной тайной встречи с Егором Нестеренко в ресторане «Националь».

Академик предложил Медведю подыскать надежного парня, сильного, умного, авторитетного, который со временем смог бы стать смотрящим всего Союза и держать под своим жестким контролем все дела. Для этого, считал Егор, такой кандидат из воров должен покончить со своим воровским прошлым, стать законопослушным советским гражданином, получить хорошее образование, сделать завидную карьеру и утвердиться в обществе… «Стать своим во фраерском мире», — недоверчиво усмехнулся тогда Георгий Иванович. «Стать нашим человеком в этом сложном мире», — поправил его седой академик."

"Медведь понял, что и сейчас Артамонов позвонил ему, скорее всего, по поводу Варяга. Он извинился, положил трубку на одеяло, встал с кровати, надел халат и глотнул холодного чая из стакана, который ставили ему на ночь на тумбочку.

Потом сел в глубокое кресло рядом с кроватью, включил настольную лампу и только после этого снова поднес трубку к уху.

— Да, слушаю тебя, Кирилл Владимирович!

— Это я тебя слушаю, Георгий Иванович, — раздраженно отозвался Артамонов. — Ты же меня в прошлый раз попросил, чтобы я порылся в его досье. Я порылся. На мой взгляд, многообещающий кандидат. Очень даже. Я ведь тоже в этом деле заинтересованная сторона.