Ревность черной волной поднимается из недр моего сознания, и я понимаю, что скоро перестану контролировать себя.

– Я пойду. Отец волнуется, – выдавливаю хмуро.

Яна кивает.

Я обуваюсь, хватаю куртку и говорю:

– Открой, пожалуйста, я запутался в замках.

Петрова снова кивает, невесомой походкой приближается ко мне, и я хочу рычать от бессилия. Ну почему она не моя?!

– Кстати, так мне нравится гораздо больше.

– А? – фокусируюсь не сразу.

– Твоя прическа. Так тебе больше идет, без укладки.

Тогда я подаюсь вперед, целую ее в лоб и резко втягиваю в себя запах полевых трав.

Яна замирает, и я не могу понять природу ее эмоций. Испугалась? Смутилась?"

"И я просто делаю то, что изначально собирался. Сбегаю.

-.. .-….. -..-Я выхожу на улицу и впервые чувствую запах весны. Это что-то неуловимое, что я не смог бы описать при всем желании. Но становится понятно, что зима отступила. Я вдыхаю полной грудью и решительно шагаю в темноту.

В небе видны отсветы зарождающегося нового дня. Я улыбаюсь. Никто меня не видит, поэтому я себя не сдерживаю. Пусть.

Новый день и новое время года смешиваются с отголосками запаха полевых цветов. И это тоже что-то новое. Черт, я никак не могу собраться. Может быть, тогда стоит побороться? Но я даже не знаю, что нужно сделать, чтобы перекрыть увиденное в учебнике. В строчках и рисунках.

Я быстро дохожу до дома. Еще морозный ночной воздух подгоняет меня. Пока поднимаюсь к себе на пятнадцатый, гипнотизирую взглядом кнопку двадцатого этажа. Там живет Ян. Он принял бы меня и ранним утром, и его родители тоже. Мы с детства бегаем друг к другу. Точнее, я к нему. Но не сегодня. Мне нужно подумать.

Я открываю дверь квартиры, разуваюсь и краем глаза вижу фигуру отца в проеме кухни. Белая рубашка, натянутая между пуговицами на животе. Маленькая кружка, там два шота эспрессо. Никакого сахара и никакого молока, как и в его характере.

– Где был? – интересуется он и отпивает кофе.

– У Яна.

– А если честно? Барышев врать вообще не умеет, тяжело по жизни придется.

– У девушки, – почему-то говорю я.

Отец впивается внимательным взглядом мне в лицо и говорит:

– Зайди.

Я послушно иду на кухню и сажусь за стол, опуская голову.

– Не надо изображать маленького мальчика, Глеб. Ты уже взрослый. Давай договоримся. Ты говоришь мне правду, а я тебе доверяю.

Удивленно кошусь на отца. Он что, прошел какие-то курсы по воспитанию?

Говорю осторожно:

– Хорошо.

– Я должен знать, что ты на моей стороне, – он устало трет глаза, и я вдруг отмечаю, как он постарел, – это за Алиной мне приходится бегать по квартирам и кабакам, но в тебе я должен быть уверен. Хорошо?

Сначала меня придавливает к стулу ответственностью. Слишком большой для моих плеч. Как обычно.

Но потом я нахожу в его словах другой смысл и медленно говорю:

– Хорошо.