Что ж… давай просто скажем, что я буду в норме. Так же, как я уверен, что все остальное, что здесь произошло, останется со многими людьми на долгие годы. Это будет большим наследием, которое будет жить дальше. Но перемены… это то, что нужно нашему миру. Подозреваю, моя семья будет не единственной, кто испытает некоторую боль.

Нет, наверное, нет.

Хотя «боль» — это еще мягко сказано.

Благодаря очень публичному трибуналу Лузии в течение следующих нескольких дней… и более частному расследованию участия Орема, Олдена и Деллы… казалось, что поток сплетен о «наследии Васкеров» будет нескончаем.

Фитц и Биана терпели, но Софи чувствовала, что это их гложет.

Поэтому особенно своевременным показалось известие от смотрителей улья аликорнов о том, что мембраны у младенцев истончаются.

Следующий день превратился в постоянное дежурство, Софи и ее друзья, а также Силвени и Грейфелл, расположились лагерем возле улья. И хотя это определенно не было место со счастливыми воспоминаниями, Софи время от времени возвращалась туда, где в последний раз видела Тама.

Она нуждалась в напоминании, что даже если она и друзья не собираются разрывать мир на части, чтобы найти его и подвергнуть еще большей опасности… что они никогда не смогут забыть, что Там ушел, и никогда не перестанут искать способы уничтожить врагов.

Очень предварительный план уже начал складываться… но они были полны решимости проявить терпение. Невидимки победили, будучи дотошными и расчетливыми. Если она и друзья собирались победить их, они должны были делать то же самое.

Тем временем Линн заставил их всех пообещать, что они все еще будут пытаться найти радость в маленьких победах, потому что именно этого хотел бы от них Там. Как в тот момент, когда несколько долгих часов спустя два очень неуклюжих, очень скользких ребенка аликорнов прорвались сквозь липкие стены улья и, спотыкаясь, вышли в мир, чтобы уткнуться носом в своих обрадованных родителей.

Было так много слез, объятий и криков. Силвени передавала «РЕБЕНОК В ПОРЯДКЕ!», и Софи боялась, как бы ее сердце и голова не взорвались от радости. Даже Фитц смеялся… в последнее время он редко смеялся. И когда Софи подошла к нему, он обнял ее и развернул к себе, как в тот день, когда они впервые имплантировали детей.

— Вам, ребята, хорошо вместе, — сказала Биана позже, появляясь рядом с Софи на пастбищах Хевенфилда, где счастливая семья аликорнов решила остаться. — И нет, я говорю не об аликорнах, так что не пытайся играть в эту игру. Я говорю о том, о чем мы с тобой не говорили с тех пор, как это случилось, и думаю, пришло время признать это, не так ли?

— Возможно, — согласилась Софи, борясь с внезапным желанием подергать себя за ресницы. — Хотя сейчас особо признавать нечего.

— Да, я слышала об этом.