— А мальчик? — возразила Лузия, наклонив голову к Фитцу.

— Он… это было частью сделки девушки, — призналась Тарина. — Она работает не одна.

Лузия повернулась к Софи.

— Когда-нибудь ты поймешь, как это глупо.

— Может быть, — ответила Софи, не желая терять концентрацию. — Но сейчас мы пытаемся спасти двух нерожденных аликорнов… а ты знаешь, как важны эти дети. Так что если мне придется протиснуться мимо тебя, чтобы добраться до улья, я это сделаю. Схватки всего три с половиной минуты. Нам нужны эти капсулы сейчас же.

— Какая сила для столь юной особы, — сказала Лузия.

 — И все же ты говоришь без мудрости. — Она шагнула вперед настолько, что, наконец, миновала сияние ворот и стала полностью видимой. А Лузия была такой же поразительной, какой Софи помнила ее по трибуналу, может быть, даже больше, с черными волосами, собранными в гладкий конский хвост, привлекая больше внимания к заостренным ушам. Ее бронзовая кожа мерцала золотыми крапинками, которые соответствовали строгой золотой тунике, а в золотых сапогах до колен она превратилась из египетской богини в воина-амазонку. И от этого Софи стало еще страшнее, когда Лузия скрестила на груди хорошо сложенные руки и сказала: — Ты не можешь поместить аликорнов в улей.

— При всем уважении, — парировала Тарина, подходя на несколько шагов ближе, — ты не имеешь права принимать такое решение. Мы полагаемся на секретность… но улей принадлежит моему народу.

— Да, — согласилась Лузия. — Так что удивительно, что именно мне приходится напоминать тебе о приближении затмения.

— Какое это имеет отношение к делу? — спросил Фитц.

— Это значит… будет массовое рождение, — тихо сказала Тарина.

Лузия кивнула.

— Полагаю, тебе не нужно объяснять, почему было бы слишком опасно держать аликорнов в улье, окруженными сотнями диких новорожденных.

Даже Софи могла это понять… и осознание этого было подобно смертельному удару.

Слезы потекли по ее щекам, когда она сказала:

— … мы не сможем их спасти.

Фитц притянул Софи к себе.

— Прости, — прошептала Тарина. — Как раз время… не на нашей стороне.

Лузия изучала каждого из них. Потом закатила глаза.

— Я всегда забываю, насколько мелодраматична молодежь. Как легко победить.

Это то, что разрушает наш мир, если вы спросите меня. Когда-нибудь у вас будет перспектива не рухнуть при первом намеке на разочарование… увидеть следующий шаг без необходимости объяснять его.

— Значит ли это, что еще есть способ спасти детей? — спросила Софи, готовая не обращать внимания на оскорбления… готовая не обращать внимания ни на что… если Лузия могла дать ей это.

— Это зависит от того, сколько у нас времени. Я могу организовать частный улей специально для аликорнов, — сказала ей Лузия.